Писающий Мальчик

Материал из Энциклобогии
Перейти к: навигация, поиск
Монстр
Писающий Мальчик
Писающий Мальчик by Красавица.jpg
Редкая картина — почти небитый Писающий Мальчик в последних лучах уходящего дня.

Писающий Мальчик — весьма неприятный, но достаточно древний монстр Плоскомирья. Он появился, когда в одном из множества далеких от Годвилля миров свершилась Справедливость. Справедливость была локальной, свершилась, как водится, не сразу, но зато так, что даже местные атеисты задумчиво посмотрели на небо.

Происхождение

Другой мир. Арсений

Двери лифта, в котором Арсений гадил по ночам ещё со школы, с шумом захлопнулись, кабина дёрнулась и улиткой поползла вверх по шахте, поднимая мальчишку на этаж. Уже потом, судорожно перебирая в памяти всю последовательность своих действий, Арсений пытался вспомнить что-то особенное. Что-то неправильное. Но… В районе третьего этажа он привычно вдавил большим пальцем подпаленную кнопку СТОП, засунул открытую банку с пойлом в карман ветровки, упёрся ногами в пол (в это время суток лифт часто штормило), а задницей — в двери, и хищно оскалился на любимый угол, который эти идиоты снова засыпали хлоркой. В тот момент, когда лужица, подёрнутая по краям вспенившейся химией, виртуозно обогнула мятый окурок и коснулась дырявой подошвы левого ботинка, довольный Арсений надавил на остатки кнопки нужного этажа. Тут его что-то ударило, вспыхнуло и, цензурно выражаясь, мальчишке наступил полный Годвилль.

Как потом говорили в милиции, пострадавший каким-то образом коснулся незащищённых контактов и получил сильнейший удар током, от которого, по-видимому, и скончался. Также, скорее всего, именно из-за этого замыкания лифт потерял управление и несколько часов с бешеной скоростью метался между этажами. Устаревшая конструкция не выдержала нагрузки, и, на очередном подлёте к верхнему этажу, подгнившее от термоядерной смеси мочи и хлорки дно кабины дрогнуло и отвалилось, унося тело, бычки и вросшие в плинтус ржавые монетки в приямок лифта. После чего туда же, подняв столб пыли и ворох искр, рухнули оставшиеся детали конструкции и подъёмного механизма.

Этот мир. Писающий Мальчик

Наверно, так чувствует себя жук в спичечном коробке, которым не особо умные дети решили сыграть в бадминтон. Арсения бросало в стороны, вжимало в стенки и выворачивало наизнанку, но в конце концов всё стихло, кабина остановилась и двери открылись, пуская вовнутрь яркий солнечный свет. В дверях кабины возник небритый мужик в белом кимоно. Вокруг мужика летали остроухие пчелы, а подле ног, в густой изумрудной траве и тронутых ветром одуванчиках прыгали пушистые белые зайчата. «Всё. Я умер», — догадался Арсений.

«Здравствуй, Писающий Мальчик» — улыбнулся мужик. «И-ису..?» — не договорив, икнул Арсений и тут же забыл имя. «Нет», — незнакомец хмыкнул и раздавил показавшего клыки зайчонка ногой, — «Я — Чак «Путин» Норрис. С прибытием в Годвилль, новобранец!». И вот тут мальчик описался.

Так у него началась старая новая жизнь (с той разницей, что в этом мире к привычному скотскому существованию добавилась реальная борьба за выживание) и появилось другое имя. Первое время Писающий Мальчик отказывался признавать себя монстром и ещё надеялся переродиться обратно, справляя малую нужду на всё, что могло находиться под напряжением. Пару раз его действительно било током, но безрезультатно. Герои мальчика недолюбливали, дубася, шпыняя и гоняя зассанца по всему Годвиллю за один только внешний вид. А после услышанной в каком-то трактире истории его происхождения некоторые приключенцы и вовсе пообещали при первой же встрече провести монстру ампутацию конечности. Но в конечном счёте Писающий Мальчик слился с этим миром, заняв свободную на тот момент нишу настоящего стихийного бедствия. Однако попыток нарваться на электричество не оставлял.

Ведь обычно до заката они не доживают.

Особенности и поведение в бою

На вид любой Писающий Мальчик похож на среднестатистического героя, вот только одет довольно скверно и пахнет, как ни удивительно, хлоркой. В бою никогда не нападает внезапно (разве что для самих героев) — для результативного боя ему нужно тщательно прицелиться в жертву, а делать это лучше всего из засады. Однако сам монстр часто бывает застигнут врасплох. Герою на заметку: при левелапе во время боя эта тварюга значительно повышает боевую мощь и радиус поражения, так что берегите своих небоевых питомцев, ведь им в такие моменты приходится сложнее всего.

Монстр подпитывает свою силу напрямую, методом вливаний какого-либо алкоголя баночного разлива. Когда банка пустеет больше, чем наполовину, начинает хитрить и отправляет оппонента за пивом, либо сам срывается к ближайшему трактиру. Бои с Писающим Мальчиком, как правило, скоротечны, в рассказах довольно комичны, редко — жестоки, но почти всегда сомнительны и вызывают негодование не только у героя, но и у его бога. Занимательный факт: если во время боя удастся довести монстра до слёз, то баланс жидкости в его организме нарушится, атаки мгновенно сойдут на нет, а сам он повесит на себя табличку «сомнительный контент» и поспешит удалиться куда подальше.

Эпилог. Другой мир

Случай с Арсением стал первым в целой серии подобных происшествий. В милиции уже ничего не говорили, а только разводили руками — сначала по району, а потом и по всему городу, как переспелые груши, падали и разбивались загаженные лифты. Характерно, что во всех этих случаях жертвами становились лица, справлявшие в кабинах малую нужду. Закончился этот кошмар самым неожиданным образом — полной заменой устаревших лифтов по всему городу на новые, с усиленной конструкцией, встроенной видеокамерой, современной панелью управления и огромным зеркалом в полный рост. В котором, если верить городским легендам, при малейших признаках скотского поведения появлялся парящий дух небритого мужика в белом кимоно, произносящий одну-единственную фразу: «Здравствуй, Писающий Мальчик!», после чего нарушителя общественного спокойствия уже никто никогда не видел. Со временем утвердилось поверье, что карающий дух появляется не только в зеркале лифта, но ещё в подъездах и на лестницах — и жители, впервые за многие десятилетия, вздохнули свободно.

Справедливость была локальной. Свершилась она, как водится, не сразу, но зато так, что даже местные атеисты задумчиво посмотрели на небо.