Сталкер Семецкий

Материал из Энциклобогии
Перейти к: навигация, поиск
Герой
Сталкер Семецкий
Сталкер и Снежок от Самки Контролера.jpg
Богиня Самка Контролера
Гильдия Zeppelin
Девиз В рай без очереди!
Питомец Снежок
Возраст 1037 дней
Характер нестабилен
Интересы Арена и не только
Прочее немножко поэт


Я - Сталкер Семецкий… Не забыть бы снова…

История имени, или кто послужил прототипом - читать здесь

Портреты моей богини

Правда, красотка? Кто сказал "нет"?.. Бегите, глупцы!

Немного хроники

    • Самый главный, последний, кирпич!

04. 07. 2016, 23:01 Внезапно прямо передо мной материализовался хитро улыбающийся Виз-а-витязь. Вручив мне золотой кирпич, он забрал у меня кошелёк и, довольный, растворился в воздухе.

    • Переворачиваем страничку...

04. 07. 2017 Основана гильдия "Zeppelin". Прощай, "Наулитус"! Я буду вспоминать тебя с теплом.

Не уверен, что из моих воспоминаний - правда, а что - бред, навеянный алкоголем. Я уже с месяц варюсь в этом котле под названием Годвилль, а такое чувство, будто жил здесь всегда. Обрывки другой реальности (реальностей?), живущие в моём дырявом мозгу, постепенно отдаляются, и теперь уже она кажется странной, а происходящее вокруг - своеобразно логичным и правильным.

Временами я думаю, что это и есть ад.

Вполне возможно, что остатки моей пошматованной пулями тушки гниют сейчас где-нибудь в Зоне. А может, я вполне жив и шатаюсь сейчас по Чернобылю с пустыми безумными глазами, убивая других сталкеров, которых принимаю за монстров, и собирая хабар? Не случайно же существо, временами говорящее со мной с небес, называет себя Самка Контролера, и будь я проклят, если имеется в виду пергидрольная тётенька в фартуке с карманами и громогласным голосом, орущая "Передаём за проезд!" Нет, голос у богини и правда громкий, но…

А может, и не было ничего этого. Может, Годвилль - единственная существующая реальность. Вернее, одна её половинка. Вторая - это то приятное местечко, где обитают боги. Хочется верить, что однажды я туда попаду. Увижу богиню. Проверю, на кого она всё-таки похожа.

А пока… Пока что я хожу по свету и ищу приключений на свою, как выяснилось, бессмертную задницу. Особо любопытные моменты я решил записывать здесь. Может, однажды я обзаведусь супругой и, чем богиня не шутит, потомством, и долгими скучными вечерами у камина, укутав в плед ноги и прихлёбывая какао с зефирками, я буду читать сталкерятам о том, каким бравым героем был их папка в молодости.

Потому что сомневаюсь, что смогу вспомнить сам.

Сказка на ночь новоиспечённым малышам-геройчикам от Сталкера Семецкого

by богApril2

  • Сероглазый герой под небес опрокинутой чашею бродит.
  • Он и рад бы дойти, но, увы, никогда не доходит
  • До приволий, лежащих за краем просторов Годвилля.
  • Он устало бредёт от столба к столбу, за милею миля.
  • Пуст желудок его и в котомке большая прореха –
  • Деревенским собакам случилась недавно потеха.
  • Вновь чело омрачила тяжёлая, горькая дума.
  • И уста перекошены горестно, зло и угрюмо.
  • Так хотелось всего лишь немного вина и веселья!
  • Но сказала богиня: «Пора!» и пошло каруселью
  • То, что жизнью у бедных героев зовётся.
  • Как ослушаться? Нет! Ибо сразу прервётся
  • Жизни хрупкая нить
  • Под сверканье божественных молний.
  • Ты хотел быть героем? Ну, что же, запомни –
  • Не случается в судьбах героев ни сна, ни покоя.
  • Лишь дорога.
  • И облако над головой роковое.

И молча, не чокаясь, выпил. Так и хочется добавить “И лишь скупая мужская слеза едва заметно блеснула на обветренной небритой щеке героя…”


Верстальщик упущенного

Да, это я, Семецкий - глазами богини богLiod Красавчик, чё!

- Ну хватит стучать! Ты читать не умеешь? Написано же: "Обеденный перерыв с 12.00 до 12.30" - Сталкер Семецкий с досадой посмотрел на упрямого монстра, почесал полоску жизни, воспалённо красную и неприятно короткую. Стук раздражал, тем более что колотил Верстальщик Упущенного по новёхонькому аквариуму, защищавшему Сталкерову голову последние сутки весьма успешно, к тому же скруглённое стекло так удачно искажало черты лица Семецкого, что глупые монстры частенько принимали героя за своего, а трусливые попросту разбегались. А теперь по полезному обмундированию поползла несимпатичная трещина.

Вздохнув, Сталкер стянул аквариум с головы и прикрыл им от поднятой монстром пыли свой скромный обед - дочерна зажаренную рыбку.

- Ну?

В ответ Верстальщик молча ткнул когтем в огромные часы, висящие в небе Годвилля. На них немым укором красовались цифры: 11.59.

Семецкий выругался - про себя.

- Ну что тебе даст эта минута, а?

- Не скажи, - Верстальщик нетерпеливо теребил пальцами воротник розовой кофточки героя. Дышать было трудно, то ли от того что ворот впивался в горло, то ли от приторного запаха цветочных духов - доспех раньше явно принадлежал какой-то героине. - Вот если хочешь попасть на ZPG-арену и опоздаешь на минуту…

- Понял, понял, - согласился Семецкий. Аргумент был железный, кому как не Верстальщику Упущенного знать, как это просто - упустить момент. - Ладно, погоди. Дай помолиться напоследок, что ли.

Верстальщик послушно убрал руки - в Годвилле атеистов не было. Если вирус безбожия и заводился в чьей-нибудь пустой голове, туда тут же прилетала целебная молния.

- О Великая! - Воздев руки горе, с чувством начал Сталкер. - Яви чудо!

В небесах затрещало. Сталкер привычно присел и зажмурился. Монстр дернулся, то ли почуяв подвох, то ли готовясь отскочить в сторону в ожидании молнии. Но молнии не было. Вместо этого минутная стрелка, невесть зачем прикрученная к электронному табло часов, тяжело дрогнула и поползла вперёд. Сначала медленно, но потом…

Стрелки завертелись, смазываясь в золотисто-медный диск, цифры на табло превратились в размытые пятна света. Верстальщик, бросив на героя перепуганный взгляд, потянул к нему было лапы, собираясь то ли придушить, то ли вцепиться, как утопающий в соломинку, но не успел - секунду спустя монстр рассыпался в пыль, густо припорошившую джиу-джинсы и босые грязные ступни приключенца.

Стрелки замерли. 12.29.

- Сп... пасибо, Великая, - Семецкий поднял запылённый аквариум, так удачно защитивший его обед. Всё, что осталось от монстра, уместилось бы в спичечном коробке. Растерев останки Верстальщика между пальцами, Сталкер тихонько произнёс, адресуясь исключительно к покойному: - Вот и с молниями у неё то же самое. Рыбку-то я варить ставил.


А недавно я обзавёлся питомцем. Почеширский котик. Звать Снежок - да, да, рандом умеет в иронию, идеальное имя для четвероногого друга героя, у которого на лбу выжжено: ЗЛО. В буквальном смысле выжжено, ага. Великая молний не жалеет. -Интересно, у меня когда-нибудь получится запулить ей молнию обра-

Вот по этому случаю у меня придумался стих. Несколько пафосный для Годвилля, но…

“%Pet_name% кинулся в атаку и ловко поймал молнию, предназначавшуюся монстру. Весь в меня!”

  • Я его отпустил. Просто понял: он тоже устал.
  • А теперь по привычке ищу, озираясь вокруг.
  • Сколько раз он от молний собою меня закрывал…
  • Ты звала его монстром. А я называл его "друг".
  • Он и был моим другом - не зверь и уж точно не раб.
  • Он такой же как я, хоть и с виду совсем не похож.
  • Нёс меня на себе, если я был изранен и слаб.
  • Но теперь он свободен, и больше его ты не трожь.
  • Здесь и смерти-то нет. Есть одна бесконечная боль.
  • Череда воскрешений в абсурдном, безумном аду.
  • Я в надежде забыться вливаю в себя алкоголь
  • и иду, я иду. Постоянно куда-то иду…
  • Я - герой? Не смешите. Я раб Золотого тельца.
  • И за что я наказан, увы, не понять, не постичь.
  • Но улыбки оскал вот уж час не сползает с лица:
  • в рюкзаке за плечом - самый главный, последний, кирпич.
  • Эй, Великая, глянь! Я сегодня дострою твой храм.
  • Буду в чистом и трезвый. К груди прижимая дневник,
  • я на крышу взойду, и лицо подниму к небесам,
  • и я выскажу всё, то и дело срываясь на крик.
  • Ты! Бросай в меня молнии! Плавь кирпичи в зеркала.
  • Пусть пылает твой храм, затмевая сиянье зари!
  • Ты хотела увидеть лицо абсолютного зла?
  • Так смотри - на себя, о богиня!
  • Смотри же!
  • Смотри.

Ай! Богиня, ну шутка же!!!



И ещё рассказик. Недавно я тут встретил Одичавшего Героя. Жалкое зрелище, скажу я вам. Представил себя на его месте. Лучше б не представлял - приснилось на привале, что потерял дневник. Поседел на пятнадцать очков здоровья. А так как психиатр советовал, дабы избавиться от навязчивых кошмаров, все их записывать, то... Вот.

Потеряшка

Семецкий - глазами богини богФараонша

В повозке было душно. Пахло немытым телом, испорченными трофеями и человеческим страхом - остро, кисловато-сладко до тошноты. И наконец-то тихо, только тяжёлое дыхание и редкие стоны раненых изредка заглушали скрип рессор и свист кнута, взбадривающего упряжку ездовых пожирафов.

Семецкий сидел в углу, прижимаясь голой потной спиной к плохо обструганным доскам, подальше от решетчатой дверцы и, соответственно, кнута.

Полчаса назад он первым крикнул "это ошибка!", но каждый из десятка Одичавших Героев, разделивших с ним плен, думал так же в отношении себя , и гвалт охране удалось заглушить, лишь хорошенько отстегав пленников плётками и какой-то дрянью, отдалённо напоминающей электрические стрекала. Во всяком случае, жглись они не слабее божественных молний, что подтверждал постепенно бледнеющий след, по диагонали расчертивший торс Сталкера от плеча до бедра.

С самого начала это задание пошло как-то не так. Сперва он попался коровану - и едва унёс ноги, потеряв доспех и кошелёк с золотом. Обида на Всевышнюю, вовремя не прикрывшую молнией, сменилась недоумением, когда, придя в себя после встречи с Администратором Годвилля, Семецкий понял, что провалялся без сознания и божественного исцеления ни много ни мало - сутки.

Нет, он давно знал, что время в Годвилле течёт вовсе не так, как в мире богов. Более того, подозревал, что боги, хоть и далеко ушли от героев в могуществе, всё же имеют свои потребности и временами по ним отлучаются, оставляя подопечных без присмотра - что и к лучшему, кувыркаться на сеновале всяко приятнее без посторонних глаз. Однако ещё ни разу он не оставался один так долго, и чувствовал себя, как потерявший мамку в супермаркете пацан-трёхлетка, искренне не понимая, где ж он так нагрешил.

А потом случилось страшное: он потерял дневник. Единственное средство связи с богиней, которое никогда не отнимали даже самые злые и жадные монстры. Плюнув на задание, он возвращался по своим следам на мягкой перекопанной земле, рыл её до глубокой ночи, рыскал по кустам, и в конце концов просто вырубился, обессилев, упав лицом в жирный чернозём.

Его взяли спящим.

Скрежет отпираемого замка оторвал от горьких воспоминаний, возвращая в не менее паршивую реальность.

- На выход все, - буркнул охранник, посторонился, когда Одичавшие один за другим потянулись к дверце, тяжело спрыгивая в чавкающую грязь.

Их построили в шеренгу. "Как перед расстрелом", - подумал Семецкий.

- Это ошибка, - проговорил он, потом повторил громче: - Ошибка! Я не одичавший! У меня есть богиня!

Начальник охраны, здоровенный дуб в два обхвата, с головы до ног запаянный в чёрное, сплюнул сквозь щель в забрале, подошёл ближе, ступая тяжело, но мягко, как большой хищник. Семецкому вдруг захотелось стать рейдовым боссом - не в смысле таким же большим и сильным, хотя и это было бы неплохо, а в смысле зарыться в землю. Но вместо этого он заставил себя вскинуть голову и посмотреть охраннику в глаза.

- Да? - переспросил тот. Голос был под стать шагам, такой же тяжёлый и обманчиво мягкий. - А как ты тогда объяснишь это? - бронированный палец ткнул в предплечье Сталкера.

Семецкий мысленно обругал себя идиотом. После потери дневника он в отчаяньи попытался списаться с богиней каким-то иным способом. Чернил хватало, а вместо тетради он решил использовать собственную кожу, даже и не подумав, что теперь в точности похож на покрытых татуировками Одичавших.

- Это просто чернила! - плюнув на палец, Сталкер принялся тереть руку, проклиная про себя добросовестного торговца: как тот и обещал, чернила оказались водостойкими, "никакой дождь не страшен", как говорил продавец. Не соврал, гад. - Я дневник... потерял.

Тишину, повисшую после этих слов, можно было резать ножом.

- Ска-азочный долб... герой, - прошептал спустя несколько секунд один из Одичавших. И тут же раздался хохот.

Смеялись все. Одичавшие, охранники, даже пожирафы - взахлёб, до икоты, долго. Бесконечно долго, как показалось сгорающему от стыда Сталкеру.

Отдышавшись, начальник охраны поднял наконец руку, призывая к тишине.

- Ну ты... шутник, - наконец смог проговорить он.

- Это правда, - упрямо произнёс красный как варёный рак Семецкий.

- Что шутник? Конечно, правда, - хмыкнул охранник. - А существование твоей богини будешь учёным доказывать.

- На учёном совете? - спросил наивный Семецкий.

На этот раз смеялись только охранники. Недолго.

- На столе в операционной. Совсем дурак? - начальник спросил даже с оттенком сочувствия. - Вас на опыты отправят, а потом на запчасти героям. Или ты думал, органы у нас магией выращивают?

Семецкий похолодел.

Смерти он не боялся. Воскресал уже не раз. Но... Что, если богиня и правда его оставила? Вроде бы воскреснуть можно было и без помощи свыше, но уверен он не был, как-то руки не дошли выяснить - за ненадобностью, ему и в голову не приходило, что его могут бросить. К тому же об учёных ходила такая слава, что рядом с ней меркли любые монстры... Сталкер запаниковал. Взгляд его заметался в поисках спасения. Вырвать оружие у охраны? Или просто бежать?! Если не получится, может, хотя бы умереть здесь, быстро...

Дневник.

Знакомая обложка, на которой он сам нарисовал надкусанное яблоко, торчала из-за голенища сапога одного из стоящих рядом Одичавших.

Дальнейшее заняло секунды. Бросок. Какое там "утопающий за соломинку", даже сорвавшийся в пропасть не хватался за верёвку с таким отчаянием, с каким Семецкий вцепился в драгоценную тетрадь. Сбитый с ног Одичалый ещё падал, охранник летел на Семецкого в замедленном, как в рапиде, прыжке, а Сталкер уже писал в дневнике - грязью! - единственное слово, в которое вложил всю веру, надежду, а заодно и любовь: "ПОМОГИ!"

Время вернуло нормальное течение.

Семецкий упал плашмя в грязь, сверху его припечатала тяжёлая туша охранника, вокруг кричали.

Всё перекрыл гром. Тело охранника просто смело со Сталкера порывом ветра, а в следующую секунду знакомая жгуче-сладкая боль растеклась по мышцам от темени к кончикам пальцев, заставляя волоски на теле встать дыбом и заискрить.

Молния. ЕЁ молния - спутать невозможно.

- Сёма, блин, тебя хоть на день оставить можно, горе моё?! - громыхнул с небес голос Великой. Семецкий замотал головой. Потоки электричества сорвались с пальцев, расшвыривая в стороны опешивших охранников и Одичавших.

- И думать не моги, - ответил он богине вслух, хоть и понимал, что она не услышит.

По небритым щекам, оставляя светлые полоски, текли слёзы счастья.


А вот кстати, вы задумывались, как размножаются -ёжики- монстры?..

1.

- Ну, а он?

- А он, значит, становится в позу и говорит: “Сталкер Семецкий, я твой!”

Громовой раскат хохота Герка сотряс трактир не хуже прямого попадания ядра из пушки его фрегата. Отрывистый, похожий на лай смех Семецкого звучал контрапунктом, где-то под столом фыркал почешир Снежок, невольный свидетель нелепой драки хозяина с очередным годвилльским монстром.

Отсмеявшись, Сталкер сделал длинный глоток тёмного пива, искупав в пенной шапке сизый нос.

- Вот скажи, Герк, что они во мне находят-то?

Пират окинул Сталкера взглядом, согласно крякнул. Не так давно он пополнил свой словарь эпитетов словечком “плюгавый”, так вот иллюстрацией к нему Сталкер мог бы послужить идеальной. Мелкий, особенно рядом с великаном-Герком, весь какой-то нескладный, дёрганный, на голове вместо причёски воронье гнездо, то и дело потрескивающее искорками статики. Правда, доспех в последнее время наконец-то стал мало-мальски похож на геройский, так что у знакомых уже не возникало при встрече желания перейти на другую сторону улицы и прикинуться близорукими.

- Что-то находят, значит. Монстры не особо-то переборчивы, знаешь ли.

- Да это понятно. Но героинь же полно, им мало, что ли? – вздохнул Сталкер, косясь на симпатичную эльфийку, увлечённо спорящую о чём-то с трактирщиком. Впрочем, спором это можно было назвать разве что условно, потому что мужик всё больше кивал, загипнотизированный мягким колыханием выдающихся эльфьих форм, вызванным оживлённой жестикуляцией владелицы.

- Так а что им героини? Ты монстров женского пола много видел, а?

Семецкий задумался. Как-то в поле ему попался Монстр Женского Рода… Да, пожалуй, и всё. Не так и много молодой герой успел узнать о способах размножения монстров, Снежок в ответ на расспросы стыдливо молчал, прикрываясь хвостом, герои просто отмалчивались или крутили пальцем у виска, а сами монстры… Один раз любопытный Сталкер такой вопрос Администратору Годвилля таки задал. Тот предложил показать прямо сейчас. Так быстро герой ещё не бегал.

- Но монстрята-то есть, – произнёс Сталкер с сомнением в голосе, – не почкованием же… Впрочем, я тебя не для этого позвал. Герк, мне нужна твоя помощь. Вот, – с этими словами Семецкий протянул пирату небольшой пакет из блестящей розовой фольги, ручки которого были перевязаны кокетливым голубым бантиком. Внутри пакета позвякивало золото – этот звон Герк бы точно ни с чем не перепутал. Поэтому посмотрел на пакет, а потом и на приятеля с подозрением.

- А вот сейчас обидно. Я с друзей платы не беру, тем более авансом…

- Да нет, – перебил его Семецкий, досадливо поморщившись. – Это не то… Не плата. Вернее, плата, но не тебе… – окончательно смешавшись, Сталкер вытащил из пакета сложенную вдвое открытку с изображением целующихся котят. – Читай.

- “Дара…”

- ПРО СЕБЯ ЧИТАЙ! – оглушительным шёпотом прошипел Семецкий, нервно оглядываясь и краснея. Герк, вздёрнув изумлённо брови, прочёл: “Дарагой Сталкир Семецкий. Имею честь приглосить вас на преватный ужын, периходящий в завтрок, по нижеуказанному адрису. Прошу пренять сей скромный дар. Искринне Ваш, Натурщик Пикассо”. Ниже корявым почерком было приписано название улицы, смутно знакомое – кажется, самая окраина Геролимпа. Судя по зубодробительной грамматике, записку писал монстр. Судя по подписи – симпатичный. Во всяком случае, слово “натурщик” у Герка вызывало ассоциации с мраморными скульптурами и изящной живописью. Кроме записки, в пакете обнаружились тридцать шесть золотых монет и несгораемая сумма.

- Вообще, после такого любой порядочный мужик бы морду набил, – произнёс Герк, возвращая Семецкому пакет. Сталкер пожал плечами, лязгнув доспехом, ответил:

- Да я и собираюсь. Просто такое дело… По этому адресу стоит здоровенный сарай. Что за тварь этот Натурщик, я понятия не имею. А вдруг не я его побью, а он меня? Пакет этот через посыльного передали, тот и записочку-то как пить дать прочёл. Не пойду – слухи поползут, что трус. Пойду – мало ли, как оно повернётся. Людям ведь только почву дай, сами досочиняют, додумают. Вот и решил тебя попросить со мной сходить.

- Вроде дуэньи? – хохотнул Герк. Семецкий покраснел ещё сильнее, буркнул:

- Вроде рефери. Так пойдёшь или…

- Да пойду, пойду, – покладисто согласился пират. – Эй, официант! Счёт.

2.

Пока шли к окраине, на город опустились сумерки. Сквозь щели в стенах сарая пробивался тёплый оранжевый свет, чуть дрожащий, какой бывает только от свечей. Слышалось пение – басовитое, раскатистое, исходящее явно из немаленькой глотки.

- Здоровый, – прошептал Сталкер, когда герои, подкравшись к стене, приникли к щели, пытаясь разглядеть противника. Толком увидеть не получилось, лишь неясный, едва освещённый силуэт покрупнее пирата примерно раза в полтора, причём складывалось впечатление, будто у монстра как минимум три руки. И крыло из-за плеча. Или то были не руки?..

- Давай так, – оттащив Семецкого от стены, зашептал Герк. – Ты заходишь первым. Ну, выскажешь ему всё, что думаешь. А я пока быстренько с фланга, а там по обстоятельствам. Идёт?

- Идёт, – кивнул Семецкий. Сейчас он был скорее бледен, но выглядел весьма решительно. Пират ободряюще хлопнул приятеля по плечу и растворился в быстро сгущающейся тьме. Сталкер достал было дневник, чтобы написать богине, но, посомневавшись секунду, решил, что впутывать даму в дела мужской чести не следует.

- Обойдёмся без поддержки с воздуха. Снежок, сидеть, – пробормотал он, распахивая дверь сарая вежливым пинком. Почешир в ответ на приказ лишь презрительно дёрнул хвостом: а как же, драка и без него.

Натурщик оказался тварью настолько жуткой, что даже бывалый Сталкер растерялся на пару мгновений. Лицо и тело монстра будто вылепили из пластилина, а потом засунули в духовку, где разноцветная масса поплыла, смешалась, явив миру чудовищно искажённое подобие человека, одетое, в добавок ко всему, во что-то кокетливое и кружевное, а оттого ещё более отталкивающее.

- Добрый вечер, – проворковало создание и улыбнулось. То есть это Семецкий предположил, что гримаса, перекосившая уродливую морду, является улыбкой. Снежок завыл.

И тут Семецкого прорвало. Поток брани, вырвавшейся из Сталкерового рта, даже в сильно отцензуренном варианте заставил бы свернуться в трубочку уши самых злостных матерщинников. Откуда у него в голове такие слова, да ещё и переплетающиеся в столь замысловатые многоэтажные конструкции без единого повтора, Семецкий не знал, его просто несло, он извергал на монстра эту невообразимую лавину вербализированного возмущения, ненависти и оскорблённого достоинства так долго, на сколько хватило воздуха в груди, и только потом замолчал, нашарил в кармане пакет с подарком и презрительно швырнул в Натурщика.

- Ты в зеркало-то смотрелся? Или страшно? Короче, пошёл ты. И эту гадость забери, – добавил Семецкий. Что делать дальше, он не представлял. Бить безоружного, растерянного монстра было как-то неудобно. Пожалуй, стоило просто развернуться и уйти, гордо хлопнув дверью. Только вот Герка забрать. Сталкер прищурился, пытаясь в полутьме разглядеть пирата.

Тьма шевельнулась. За спиной Натурщика возникла массивная фигура, заносящая над головой что-то большое. В неверном свете свечей Сталкер узнал здоровенную бочку, видимо, пустую. Что именно решил сделать пират, осталось неизвестно. Потому что именно в этот момент монстр наконец очнулся от шока и возмущённо взревел, вложив в рёв, как недавно сам Семецкий в свою ругань, всё своё разочарование и обиду.

Занесённая над головой пустая бочка сработала как рупор, многократно усилив и без того громкий звук.

Эффект превзошёл ожидания. Напуганный собственным рыком, Натурщик Пикассо схватился за сердце, тяжело рухнул к ногам Герка, дёрнулся пару раз и затих.

- Я не врач, конечно, но, по-моему, у него инфаркт, – тихо произнёс пират, опуская на пол нечаянное орудие убийства. Семецкий подошёл, пощупал пульс на шее монстра, вздохнул.

- Угу. Шли бить морду, а разбили сердце, – мрачно пошутил герой. – Что делать будем? В городе вроде монстров мочить не принято.

- Принято, не принято… – Герк подобрал пакет с монетами и несгораемой суммой, ткнул в руки Сталкеру. – Держи, считай, заработал. Улики убраны, свидетелей нет, уходим.

- А посыльный? – спроил Семецкий, пряча пакет за пазуху. Герк пожал плечами. Сталкер, вздохнув, пошёл к двери. У самого порога он на миг задержался, оглянулся на мёртвого монстра и вышел вслед за пиратом. Дверь закрылась мягко. И тем более странно было, что одна из свечей вдруг покачнулась, накренилась и упала на деревянный пол, густо присыпанный душистым сеном.

Очень скоро сарай пылал.


И ещё рассказ. О добре, зле и НПС

богБюк мне сильно польстил, я тут такой мачо...

- Назови мне хотя бы одну причину тебя не убивать, - Раздобревший Молодец почесал объёмное пузо и хрустнул пальцами. Пальцы были женские, с аккуратным маникюром - видимо, героиня, которой раньше принадлежала обгладываемая монстром рука, хорошо за собой следила.

- Я - важный квестовый персонаж? - неуверенно произнёс Семецкий. Причина была так себе, но другие не придумывались.

- Ой, Сталкер, я тебя умоляю, - презрительно махнул лапой Раздобревший. - И почему каждый считает себя непременно главным героем, а? Ни один, ни-о-дин человек не скажет честно: я НПС.

- Кто? - не понял Семецкий. Аббревиатура была смутно знакома, может, удалось бы и вспомнить, если б не отвлекали досадные мелочи вроде хруста костей на зубах чудовища.

- Нон плеин кэрактер. Неигровой персонаж, если угодно. Статист, если и так непонятно. Вкурил?

- Вот не надо! У меня хотя бы роль со словами! - возразил Семецкий. Обидно, конечно, что монстр ему не верит. Но перейти к более привычным силовым аргументам мешало отсутствие почвы под ногами. В самом прямом смысле: перемотанный верёвкой, как приготовленная к копчению скумбрия, Сталкер болтался в метре над землёй, подвешенный за шкирку на какой-то то ли крюк, то ли сучок. Это в кино пленные герои выглядят чертовски харизматично, пафосно и драматично. Семецкий выглядел смешно.

- Ну допустим, - покладисто согласился монстр. К счастью Сталкера, на момент поимки он был сыт, и сейчас пленник интересовал Раздобревшего Молодца с точки зрения не гастрономической, но коммуникационной. То есть как свободные уши. - Тогда, продолжая киношную аналогию, будем считать тебя комическим персонажем.

- А тебя злодеем? - в Семецком проснулся Капитан Очевидность.

- Зачем же сразу злодеем? Во мне, может, герой умер! - возразил Молодец.

- Ага, и не один, - не удержался от язвительного комментария Семецкий, глядя на обширные монстровы чревоугодья. Героев на откорм этой машины убийства ушло определённо немало...

Про Раздобревшего Молодца Семецкий слышал не раз. Поговаривали, что родился он вполне себе человеком и, как многие босяки, с детства мечтал о карьере героя. Причём мечтал деятельно: изучал единоборства, качал мышцу, наращивая массу, набивал мышечный доспех, нарываясь на драки в кабаках, с малых лет вырабатывал в себе иммунитет к алкоголю - как и положено, начиная с малых доз и постепенно увеличив до очень даже геройских, совал пальцы в розетку, развивая невосприимчивость к молниям... Однако годы шли, а боги почему-то каждый раз выбирали других, куда менее достойных. Мышцы обвисли, трансформируясь понемногу сначала в брюшко, а потом и в брюхо, плоть росла как на дрожжах - впрочем, почему "как"? Пиво очень даже способствовало... Однако закаленное тренировками здоровье так просто не пропьешь, поэтому персонаж этот хоть и стал тучен и одышлив, но шутить по поводу его фигуры рисковали немногие. Неясно было только, в какой именно момент Раздобревшего записали в монстры. Вроде бы это было как-то связано с исчезновением красивых босячек, имевших неосторожность отказать Молодцу при сватовстве. Опять же вроде бы целое кладбище женских (и немного мужских) костей было найдено, по словам друзей друзей друзей очевидцев, на заднем дворе дома, где раньше, до изгнания, обитал Раздобревший Молодец. Не более чем слухи, конечно, но сейчас Семецкий склонен был им верить. Вернее, не так: хотел бы не верить, но не получалось.

- И ты туда же, - вздохнул монстр. Слова Сталкера его явно задели, хоть Молодец и постарался этого не показывать. - Ну что, придумал причину? Или тебя вверх ногами перевесить, чтоб кровь к мозгам прилила?

- Не придумал, - буркнул Семецкий. Осознание того, что ничего такого уж важного он из себя не представляет, портило настроение не хуже близкой смерти. Вот умрёт он сейчас в очередной раз... Допустим, даже и в последний. И что? Вселенная этого даже не заметит. Разве что одной-единственной богине будет не всё равно, и то не факт - в последнее время общение стихло, даже на арену его не гоняли, как раньше. Другие герои говорили, это потому что в мире богов лето в самом разгаре. Тут, в Годвилле, время текло иначе...

Оба затихли, думая о своём. Тишину вечера нарушало лишь потрескивание веток в костре, редкое поскрипывание верёвки и тонкий писк проголодавшихся комаров.

- Ты меня убивать-то думаешь? - Семецкому надоело первому. Ушедший в глубокую задумчивость монстр вздрогнул, сплюнул в траву застрявшую в зубах вкусняшку и ответил:

- А толку? Всё равно воскреснешь. Вы же всё время воскресаете. И эта, - он помахал в воздухе огрызком геройкиной руки, потом швырнул её куда-то в траву, - тоже уже, небось, где-то на новые подвиги пошла. Эх... А я ведь её замуж звал. Такого мне наговорила, хамка...

- То есть это правда? Ну, что ты босячек убивал, которые тебе не да... тебя... отвергли? - спросил Сталкер, сдувая с носа неугомонного комара.

- С ума сошёл? - изумился монстр. - Я людей не трогаю! Только героев. Вы ж так и так бессмертные. Вы же себя, Сталкер, добром считаете. По принципу "раз добро побеждает зло, то кто победил, тот и добро". А остальных... НПС. В лучшем случае. А вы б на себя со стороны глянули. Недавно иду мимо реки, смотрю, на обрыве Грыжая Соня сидит, закатом любуется. Я подошёл и тихонько присел рядом. Как думаешь, чем кончилось?

- Дракой, - вздохнул Семецкий.

- Именно, - ответил Молодец. Вытащил из-за едва виднеющегося под огромным пузом ремня нож и подошёл к Сталкеру. Тот зажмурился, ожидая удара. И удар последовал - связанная тушка тяжело бухнулась на землю с метровой высоты, а перерезанная верёвка осталась болтаться в воздухе. Тяжело пыхтя, Раздобревший наклонился и разрезал стягивающие тело героя путы. Потом выпрямился, секунду подумал и бросил на траву рядом с Семецким кошелёк.

- Вали уже... В закат, - мрачно проговорил монстр.

- А это зачем? - Семецкий кивнул на кошелёк.

- Енота купишь.

Сталкер, всё ещё не веря в удачу, поднялся разминая затёкшие конечности.

- Так всё это неправда? - спросил он. - Ну, про босячек... И что ты мечтал стать героем, с детства готовился, а потом на мир обозлился?

- Почему "всё"? Правда. Кроме босячек. Я всю жизнь, всю свою паршивую жизнь хотел стать героем! Чтобы уважали, а не боялись, чтобы восхищались, чтоб говорили: смотрите, вот идёт Добрый Молодец! Добрый, понимаешь, Семецкий? - эмоции наконец прорвались. В заплывших жиром глазах монстра блестели слёзы. Сталкеру стало неудобно. Гадкое чувство, будто нечаянно подсмотрел что-то, для чужих глаз не предназначенное.

- Понимаю... - медленно проговорил он. А потом, посомневавшись, добавил: - Вообще-то это против правил, но... Есть один вариант...


Вечер плавно, но неумолимо скатывался в ночь. Небо меняло цвет с багрового на чёрный, лишь у самой границы с землёй оставалась догорающая алая полоса, на фоне которой видны были две медленно идущие в сторону Геролимпа фигуры: одна поменьше, вторая побольше. Герой и его новый питомец.


Про спящую красавицу

Зарисован с натуры перед боем на арене by богФиломедуза

- Сдавайся, повстанец!

- ДА НЕТ ЗДЕСЬ НИКАКИХ ПОВСТАНЦЕВ!!! - проорал Семецкий и опять вжался лицом в сухую траву. В ответ на раздражённый вопль героя из кустов вылетел сгусток плазмы и шарахнул в дерево метрах в полутора над головой Сталкера: судя по меткости попаданий, стрелял в него либо близкий родственник богини, либо...

- Штурмовик! Ты ведь имперский штурмовик, да? - Семецкий попытался убрать из голоса сарказм и оставить только вопросительные интонации. - Это... Да пребу... А, нет, это джедаи... Чёрт, что ж за армия у вас такая, даже собственного клича нет... Слава Лорду Вейдеру, вот!

Ноль реакции. Обольщаться надеждой, что психованный штурмовик помер от радости, Семецкий не стал: стянул с головы инфракрасную шапочку и нацепил её на очень кстати валяющуюся рядом обгорелую ветку, осторожно высунул свой импровизированный детектор вражеской активности из-за служившего укрытием камня. Очередная недомолния не заставила себя ждать: на этот раз выстрел выжег порядочное пятно в траве, вспугнув целую стайку насекомой мелочи.

- Не прокатило, - констатировал Семецкий. Питомец, почеширский кот, обладатель брутальной внешности и небрутального имени Снежок, согласно кивнул, на всякий случай продолжая окапываться.

Минут двадцать назад Семецкий и Саркома выбрались из подзема, решив не дожидаться, пока эвакуаторщики приведут в сознание менее удачливых кладоискателей: достоверного объяснения, зачем завёл команду в пещеру вполне обходного финального босса, Сталкер пока не придумал, а за правду был бы бит - полёвки, конечно, отменили, но чего нет в дневнике, о том и боги не узнают. В ближайшем лесочке разбежались с подругой: девочки налево, мальчики направо, пошуршать страничками в тишине, только вот тишины не получилось - в густых кустах Семецкого ждал рояль в виде неизвестной конструкции летательного аппарата и шквал огня. И теперь Сталкер волновался за Саркому, от которой пока что не было ни слуху, ни духу. Ситуация была вроде бы патовой: стрелок не мог достать Сталкера, тот, в свою очередь, не представлял угрозы для стрелка, но если Саркома вдруг отправится искать приятеля-пирата, ориентируясь на шум, то рискует схватить заряд плазмы: осторожно приближаться к месту схватки герои не обучены, ибо с чего бы осторожничать, у монстров, даже самых мощных, нет ничего более дальнобойного, чем плевок. Сталкер с досадой посмотрел на мешок, непредусмотрительно оставленный на травке в десятке шагов вместе с верным фламбергом-правдорубом: трофеев в сокровищнице нахватать он успел, хоть и почти вслепую, и там вполне могло бы найтись что-то полезное, однако до мешка сейчас было как до пенсии - далеко и уйма шансов сдохнуть раньше.

- Семецки-ий! Где тебя Администратор Годвилля носит? - недовольный голос Саркомы прозвучал совсем близко.

- САРКОМА, ПАДАЙ!

Крик Сталкера прозвучал в унисон с первым выстрелом бластера, второй последовал сразу же: штурмовик на батарейках не экономил. Сталкер сильно сомневался, что пиратка выполнит приказ: не тот характер, не те привычки, но на объяснения времени не было - только на действия.

Рывок вперёд, кувырок через пупок - не зря, ой не зря тратил деньги на прокачку умения! Горячий язык плазмы лишь мимоходом задел плечо. Подхватить мешок и сразу, не распрямляясь даже, швырнуть в сторону врага, как большую гранату, надеясь на удачу и авось:

- Вспышка справа!

Получилось лучше чем задумывал. Перепуганный штурмовик сделал лучший в своей жизни выстрел, поразив летящую мишень. Что именно там в итоге активировала плазменная маслина, никто и никогда не узнал, но шарахнуло знатно.

Минуту спустя штурмовик лежал мордой в пол, Семецкий сидел на нём сверху, выкручивая руку и вопя на ухо что-то бодрое и матерное в лучших традициях "ОМОНа", а из кустов, ругаясь на друидише, выбиралась Саркома, потрясающая в воздухе оплавленной дифракционной решеткой: таки успела прикрыться щитом.

- Вы что творите?! - с разъярённой гномки разве что искры не летели. Семецкий хмыкнул: только что нужно было спасать Саркому от штурмовика, а теперь, похоже, ситуация сменилась на противоположную и осложнялась тем, что штурмовик, в отличии от героя, потом не воскреснет. Брать грех на душу не хотелось, так что Семецкий коротко кивнул вовремя подошедшему Снежку в сторону гномки. Кот понятливо перестал грызть ногу поверженного противника и, подойдя к разъярённой воительнице, принялся тереться о её бедро. Как всегда, сработало: рука Саркомы тут же потянулась почесать почешира за драным ухом.

- Все успокоились? - спросил Семецкий.

- Лучше пристрели меня, грязный повстанец, - сдавленно проворчал штурмовик. Сталкер вздохнул: разговор предстоял долгий...


Под белым бронепластиком оказалось вполне себе симпатичное лицо, пусть и чёрное: Семецкий чернокожих навидался, а вот Саркома такое чудо видела впервые и откровенно пялилась на пришельца. Тот отвечал взаимностью: ещё бы, не каждый день увидишь бородатую женщину, да ещё и одетую так... не по уставу. Звали парня, как выяснилось, ТТ-1948, за что Семецкий тут же перекрестил его в Тульского-Токарева.

- ... четыреста четыре в тентуре, галактика Далёкая-Далёкая по спирали. Запомнил? - Сталкер в очередной раз ткнул палочкой в чертёж, надеясь, что теперь-то достаточно доходчиво объяснил заблудившемуся имперскому штурмовику дорогу до его вселенной.

- Запомнил, - кивнул парень, - а ну, брысь! Брысь, кому говорю!

Снежок прижал уши, зашипел в ответ, наотрез отказываясь отходить от своей новой игрушки: похожего на небольшой бочонок бело-синего робота, извлечённого из летательного аппарата имперца лично Саркомой. Больше взять с парня в уплату за повреждённый щит было попросту нечего: Саркома сперва хотела было стребовать стильный белый доспех, но и сама она, и Семецкий оказались мелковаты для штурмовика.

- Да пусть зверушка играется, - покладисто проговорила девушка. Робот коротко чирикнул, кот в ответ муркнул что-то на монстрячьем. - Смотри-ка, договорились уже. Знать бы, о чём. А нет, не договорились, - добавила она, когда Снежок вдруг совершенно неожиданно занёс лапу и стукнул робота по... Башке? Тот замигал огоньками, скрежетнул что-то явно обидное, а потом вдруг выпустил сноп синего света, соткавшийся в миниатюрную девичью фигурку. Поражённый Семецкий испытал острейший приступ дежа-вю, пока не сообразил, что девчонка-призрак совсем не похожа на ту самую принцессу, да и слова прозвучали совершенно не те, что он ожидал.

- ... через четыре месяца я рассчитываю достичь границы обитаемых миров, находясь в состоянии гибернации. Если повезёт, мои сигналы SOS будут услышаны. Я собираюсь сделать заявление для средств массовой информации, копию которого сохраняю в вахтенном журнале вместе с некоторыми замечаниями относительно политики, проводимой Компанией. Запись вела Элен Хрипли, идентификационный номер С2Н5ОН, уорент-офицер, последний оставшийся в живых член экипажа космического буксира "Настрёме".

Мигнув, изображение исчезло. А перед глазами Семецкого всё ещё продолжало сиять загадочной синевой самое прелестное женское лицо, которое он когда-либо видел в своей долгой жизни...

- Это... кто? - спросил он у штурмовика.

- Да не знаю. На подлёте сюда Е2Е4 перехватил какой-то пакет данных, но просмотреть некогда было. Вот, видимо... А что?

- Сможешь найти точку, откуда велась передача?

- Э, Семецкий, ты куда намылился? - одёрнула Саркома приятеля, в котором неожиданно проснулся романтичный спасатель спящих в криосне красавиц.

- Точку найти смогу, но робот нужен, а вы его вроде как экспо... экспро... забрали? - с сомнением протянул ТТ. Семецкий посмотрел на робота, перевёл взгляд на новую владелицу.

- Слушай, Саркома, ну зачем тебе этот робот? У него батарейки сядут, где ты в Годвилле розетку искать будешь? - спросил он почти умоляюще. Гномка хмыкнула, скрывая под сарказмом вполне понятную обиду: хотя они со Сталкером и были не более чем друзьями, но какая-то потаённая струнка неприятно дрожала при виде этого нездорового оживления, охватившего обычно спокойного Семецкого. На неё он никогда так не смотрел... Однако в словах Семецкого был смысл, и коммерческая жилка в гномке сейчас говорила громче женской обиды.

- Щит, между прочим, немалых денег стоит... стоил, - протянула девушка.

- Намёк понял, хабаром сочтёмся, - кивнул Семецкий. - Я туда и назад. Не успеешь даже соскучиться.

- Вот ещё, скучать по тебе, - фыркнула гномка. - Цену я сама назначу, имей в виду.

- Ладно.

- Слово?

- Слово.

- Погодите! - встрял в разговор штурмовик. - Я никого катать не нанимался. Меня, между прочим, Владыка ждёт!

- Подождёт, - у Саркомы было своё мнение насчёт всех и всяческих Владык, Великих и прочих Воскрешающих. - Между прочим, если бы не Сталкер, вы бы с этим Владыкой твоим сильно досрочно встретились. Не без моей помощи, - она плотоядно усмехнулась. Такая её улыбочка добавляла седины даже подземным трёхабилам, так что штурмовика тоже проняло, и он даже не стал пояснять, что имел в виду совсем не бога.

- Ладно, - сдался он. - Думаю, за недельку управимся.


- А я думаю, управитесь гораздо быстрее, - тихо проговорила Саркома сама себе, когда кораблик скрылся из виду. В отличие от Семецкого свои трофеи, вынесенные из сокровищницы, она изучить успела. К сожалению, как она тогда думала - потому что в ящике Пандоры оказался не кирпич и не деньги, а семейка пушистых трибблов. Кто ж знал, что внезапно осенившая её идея подкинуть мешок в кабину звёздного летуна, пока выковыривала робота, окажется такой удачной? По подсчётам Саркомы, уже к исходу суток от трибблов там будет не продохнуть и придется вернуться. Так что очень скоро у неё будет как минимум новый щит. Счастливо вздохнув, Саркома улеглась под деревом, прикусила травинку и стала ждать, попутно раздумывая, что бы такого ещё стребовать с Семецкого: слово есть слово.

Чудесный день. Просто чудесный.



Приёмыш

Когда просыпаешься в сумерках, теряешься во времени, не в силах понять, утро сейчас или вечер, ещё сегодня или уже завтра. Только потом сонное сознание выуживает из реальности подсказки: крики чаек (значит, стоим в порту), плеск волн о корму (значит, прилив), вопли на палубе (значит…)

- Вашу ж Наташу! – Семецкий взвился над постелью, привычно уже приложившись темечком о недавно прикрученную к стенке каюты вторую откидную койку. Шипя сквозь зубы, Сталкер на ходу впрыгнул в штаны и вылетел на палубу “Наулитуса”. Как раз успел увидеть, как чёрно-рыжий клубок прокатился от борта к борту, стукнулся о грот-мачту и распался на почешира и Ксеноморфия, чтобы тут же снова сцепиться в драке.

- Сотню на Снежка! – прозвучал задорный голос Саркомы.

- Принимаю! Сто и ещё полста на монстра! – проревел в ответ Хильдебьёрн и вроде как собирался добавить ещё что-то, когда кулак Семецкого, небольшой, но каменно твёрдый, без замаха, коротко и страшно врезался ему в живот. Кого помельче такой удар отбросил бы к борту. Здоровяк устоял, только шатнулся, с досадой разглядывая немаленькую вмятину на новом доспехе. Молча.

- Я же просил не называть мальчика этим словом, – если бы Семецкий был котом, у него бы сейчас вся шерсть дыбом стояла, а так – только волосы на затылке.

- Пятьсот на Хильдебьёрна! – тут же сориентировался азартный Искандер Невермайнд, но великан-северянин только зыркнул на него искоса и произнёс:

- Обломайся, – и потом, уже Семецкому: – Я Снежка имел в виду.

Сталкер выдохнул, ослабляя взведённые как пружины мышцы, радуясь втайне тому что драка отменяется: дуэли между членами команды были не то чтоб запрещены официально, однако нежелательны, да и в бою он, пожалуй, и сам бы ставил на Хильдебьёрна. Просто бывают ситуации, когда не драться нельзя, даже если огребёшь неизбежно: когда задета честь или обижают слабого, а тут были оба случая в одном.

- А. Я спросонья не понял, – Семецкий сделал вид что поверил неуклюжей отговорке и перевёл грозный взгляд с великана на почешира, вернее, то место, где питомец находился мгновение назад: почуявший трёпку кот поспешил раствориться в воздухе, как всегда, не совсем успешно – над палубой нелепо болтался в воздухе полосатый, как жезл гаишника, хвост. Ксеня, в отличие от кота, скилом невидимости не обладал, и теперь прятал виноватый взгляд под массивными надбровными дугами.

- В каюту. Ты наказан, – отрезал Семецкий. Ссутулившийся пацан процокал когтями в сторону сходней, следом потянулся было кошачий хвост, но был отброшен в сторону мягким, однако безапелляционным пинком сталкеровой босой ноги: – Тоже наказан. Остаёшься без ужина.

- Кстати, а почему он Снежок? – спросил Хильдебьёрн, разглядывая хвост.

- Потому что жёлтый, – бросил Семецкий, отправляясь в каюту следом за воспитанником.

Несколькими неделями ранее

- А я думаю, управитесь гораздо быстрее, – тихо проговорила Саркома сама себе, когда кораблик имперского штурмовика, уносящий в неведомую даль Сталкера и его верного почешира, скрылся из виду. В отличие от Семецкого свои трофеи, вынесенные из сокровищницы, она изучить успела. К сожалению, как она тогда думала – потому что в ящике Пандоры оказался не кирпич и не деньги, а семейка пушистых трибблов. Кто ж знал что внезапно осенившая её идея подкинуть мешок в кабину звёздного летуна, пока выковыривала робота, окажется такой удачной? По подсчётам Саркомы, уже к исходу суток от трибблов там будет не продохнуть и придётся вернуться, прервав поиски неизвестной спящей в гиперсне красавицы и её космического буксира. Так что очень скоро у неё будет как минимум новый щит. Счастливо вздохнув, Саркома улеглась под деревом, прикусила травинку и стала ждать, попутно раздумывая, что бы такого ещё стребовать с Семецкого: слово есть слово.

Однако кораблик не вернулся к рассчитанному сроку. Не вернулся и к обозначенному ранее Семецким: дни шли за днями, недели за неделями, а о Сталкере не было ни слуху, ни духу. Саркому даже начало мучить непривычное, сосущее ощущение под диафрагмой, не иначе как ни разу не использованная совесть проснулась: по ночам снились трибблы, странные на вид, крупнее и зубастее обычных, грызущие обглоданные кости Семецкого внутри несущегося в никуда космического истребителя. И когда Саркома уже решилась рассказать встревоженной команде что Сталкер на самом деле не отправился во внеплановый эпик, он внезапно объявился на борту собственной потрёпанной персоной, да не один…

Вместо ожидаемой разгибернированной красотки рядом с пиратом вышагивал угловатый, глянцево блестящий туго обтягивающей похожий на баклажан череп кожей самый настоящий монстр – некрупный, едва до середины бедра невысокой гномке. На вопрос, где раздобыл нового питомца, Сталкер ответил коротко и грубо, на Саркому зыркнул нехорошо, но тему трибблов оставил нераскрытой. Снежок, сталкеров почешир, явился на борт только сутки спустя.

Что именно произошло на борту буксира “На стрёме”, Семецкий так толком и не рассказал. Из обрывочных фраз нарисовалась неприглядная картинка: красавица-Хрипли нагуляла от неведомого папаши-ксеноморфа сына, которого успешно сбагрила влюблённому олуху-Семецкому, а тот, в силу каких-то своих дурацких принципов, не пристроил его в какой-нибудь приют, а приволок с собой на корабль. Ксеноморфий выглядел монстром, но формально им считаться не мог: кровь его, как очень скоро выяснилось в процессе драки с ревнующим хозяина Снежком, оказалась по-человечески красной, а не монстрячьей синей. А когда, по настоянию капитана, пацана всё же отвели на проверку к Администратору Годвилля, тот, перерыв всю картотеку, включая Верхний и Нижний ящики, выдал однозначный вердикт: в списках не значится. Так что, когда отзвучали все шутки о нагулянных и принесённых в подоле внебрачных детках, Ксеноморфия таки приняли в команду, пока что на правах юнги, однако, учитывая темпы роста парня…

Не принял его только Снежок – категорически. Почешир уже привык что место в суровом сталкерском сердце безраздельно принадлежит ему и делиться не планировал. Ксеня отвечал взаимностью. Попытки сожрать друг друга кот и ксеноморф предпринимали регулярно, силы были примерно равны, так что вместо того чтобы их пресекать, пираты очень быстро превратили эти развесёлые драки в аттракцион. К неудовольствию Семецкого, разумеется.

Здесь и сейчас

- И койку сколько раз я тебя просил убирать, – ворчал Семецкий, адресуясь к стоящему в углу приёмышу. Побаиваясь в первое время Ксеню, матросы категорически отказались спать с ним в трюме, так что Семецкому пришлось соорудить в и без того тесной каюте ещё одну откидную койку над своей собственной, и именно о неё он теперь бился головой почти каждое утро.

- Прости, – прощёлкал в ответ Ксеноморфий. Голос у него был малоприятный: будто в шариковом подшипнике вытекла смазка, и теперь эти шарики со скрежетом и щелчками трутся друг о друга, когда подшипник проворачивается. Семецкий поёжился, радуясь что стоящий спиной к нему Ксеня этого не заметил. – Он первый начал.

Сталкер хмыкнул. Похоже, дети всех биологических видов во всех мирах оправдываются одинаково. В самой по себе драке ничего плохого Сталкер не видел: такой уж Годвилль, здесь у кого кулаки больше, тот и добро. Мимоходом отметил что на костлявой спине подростка наросло порядочно мышц…

- Надо было его хвостом бить, в ближнем бою у него преимущество, – неожиданно даже для себя сказал Сталкер.

- Да жалко же. Свой, – мигом почуявший слабину Ксеня повернул голову и улыбнулся. Семецкий при виде этой улыбки мысленно перекрестился.

- Бей своих, чтоб чужие боялись, – подняв палец в жесте, подражающем Морихэю Уэсибе, произнёс Семецкий. Значит, пацан дрался в полсилы… – А ну, иди сюда. Садись. Давай-как на руку поборемся, что ли.

Сил у воспитанника и вправду оказалось немало. Конечно, удалось уложить его руку на стол и хорошенько припечатать, но Семецкий понял: это пока. Понял и ещё одно: надо искать выход этой силе, пока дел пацан не натворил. Потому что ещё чуть, и начнутся гормональные бури. Неплохо бы сделать из него аренщика,только вот берут туда только героев…

- Семецкий, а я, когда вырасту, тоже стану героем? – пацан будто мысли прочёл. Хотя, может, и не “будто”. Кто их, ксеноморфов, знает? Семецкий подумал что неплохо было бы сменить инфракрасную шапочку на другую, из фольги. Так, на всякий случай.

- Непременно, – уверенно соврал Сталкер. Опять не получалось быть строгим… Всё же он жалел мальчишку-сироту. Даже когда видел что надо бы всыпать ремня, заканчивалось всё максимум постановкой (установкой? Стойкой?) в угол, в самых крайних случаях – на гречку. Когда-то его самого вот так же наказывала мама, и кто бы сказал ему тогда, что спустя многие годы он будет вспоминать это с ностальгией… Правда, Семецкий сомневался что толстая кожа воспитанника эту гречку хоть как-то чувствует. – Ладно, иди спать ложись, боец.

- Рано же ещё, – возразил Ксеня. Сталкер в ответ зыркнул на него исподлобья, подтянул к себе лежащий на краю стола дневник и, быстро пролистав, решительно выдрал страничку. Пару раз черканув что-то на ней пером, он сунул листок в руки Ксене.

- Ну ты же хочешь стать героем? Ну и тренируйся. Вот тебе и твоё первое геройское задание.

Ксеноморфий поднёс листик к глазам. Читал он пока плохо, тем более что почерк Семецкого напоминал скорее кардиограмму умирающего, однако написанные синим строчки разобрал. Номер задания, 2386, был решительно перечёркнут, над ним рука Сталкера вывела жирную единицу.

- Задание номер один: лечь спать пораньше, – прочёл вслух Ксеноморфий. И растянул в улыбке зубастый рот: – Выполняю!


Тик-такса

Ловким ударом Самоварвар был отправлен в последний полёт. Пробежавшись в том же направлении, Ксеноморфий нашёл тик-таксу и 119 золотых монет. Монеты ссыпал в карман и пошёл дальше вдоль берега моря так, будто ничего особенного не случилось - просто ещё один маленький плюсик к счётчику убитых монстров.

- Богород, - продолжил Ксеня недавно начатую игру в города.

- Догвилль.

- На "л"... Лос Демонос!

- Было же.

- Не-е, был ЛосАдминос. Впрочем, без разницы, тебе на "с".

- С-с... Скрежетальск!

- Читер ты, Семецкий. Нет в Годвилле городов на "к".

- Как нет? А Крайний Оплот?

- Я не был в Крайнем Оплоте.

- Ладно, не заливай. Ни разу не был в Крайнем Оплоте?... Уже и храм тебе построили, накачались аммонитовкой, в данж тебя сводили... А ты и в Крайнем Оплоте-то не побывал... Не знал, что в Годвилле никак без этого? Там, наверху, тебя окрестят лохом, - Семецкий постучал подошвой о подошву, стряхивая с берцев налипший песок. Сейчас, на отдыхе, он мог позволить себе одеваться не в геройский нелепый доспех, а как привык, "по гражданке", хотя называть так привычный затасканный камуфляж и армейскую обувку было странновато.

- Наверху это?.. - Ксеноморфий вопросительно ткнул когтистым пальцем в небо. Словно в ответ, оттуда громыхнуло:

- Маря. Марюсенька. Марюсечка ВААААААА!

- Как-то пофиг, - проговорил Ксеноморфий, продолжая мысль. Сталкер внутренне согласился. Следующая реплика с небес лишь утвердила обоих во мнении относительно небожителей:

- Поздравляю Годвилль с девятилетием! Привет, тупаи!

- Кто-нибудь должен сообщить им, что праздник закончился два дня назад, - пробормотал Семецкий. - Надоело уже, честное слово.

- Надоело, - пожал хитиновыми плечами Ксеноморфий. - Но как?

Сталкер задумался.

О том, как живут боги там, наверху, герои ничего не знали, а потому предположения строили самые невероятные. Лично Сталкеру небеса виделись чем-то вроде хрестоматийного рая: облачка, крылышки, арфы... Правда, его собственная богиня, периодически являвшаяся ему во сне в образе тентаклевого монстра, в такую картинку вписывалась от слова никак.

Море тихо перекатывало гальку волнами, будто великан - обсосанные карамельки языком. Ксеноморфий вертел в руках тик-таксу, мерно отсчитывающую секунды.

- А всё же странная материя - время, - негромко проговорил Ксеноморфий спустя пару сотен шагов по безлюдному пляжу. - Ладно мы с тобой. Ты попаданец, я ксеноморф, у нас всё иначе. А взять, к примеру, Саркому или Тролливали? Да тех же босяков. Им же не по девять лет. И города... То есть, по сути, день бога соотносится с днём в Годвилле как... - он пошевелил пальцами, будто пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. Безуспешно.

- Я понимаю, о чём ты, - сказал Семецкий. Подобрав камешек, он бросил его в море, попав точно в центр расходящихся по воде кругов за долю мгновения до их возникновения - как всегда, удачно. И, как всегда, мысли поплыли проторенным путём: от волн - к корпускулярно-волновому дуализму, квантовой теории света, а от нее уже - к квантовому детерминизму.

- Но ты подходишь к мирозданию с точки зрения смертного, а не бога. В обычном мире, измеряя положение и скорость тела в пространстве, мы на него практически не воздействуем, так что в идеале можем одновременно измерить и скорость, и координаты объекта абсолютно точно. Но в мире квантовых явлений любое измерение ведет к изменениям, так что если удастся измерить с абсолютной точностью хоть одну из величин, неопределенность второй будет стремиться к бесконечности...

- Ты с кем сейчас говорил? - уточнил Ксеноморфий.

- С тобой. По сути, всё просто: если мы можем утверждать, что у нас тут конкретное здесь и сейчас, то там, у богов, на другом конце реальности, абсолютное не пойми где и когда. И наоборот. Понял?

- Вроде, - с сомнением протянул Ксеня. - Я только не понял, как именно измерение времени может влиять на что-то. Время же не расстояние, не скорость. Его не замедлишь, не ускоришь и не повернешь назад. А жаль, я б хвост отдал, чтоб отыграть заново тот слитый Лин-Де бой.

- Если нечто поддается измерению, оно существует, его не обязательно щупать или видеть, чтобы знать, что оно есть. Вот этот трофей в твоих руках - он состоит из молекул, те из атомов, атомы из электронов и так далее. Расстояние между этими электронами настолько огромное по сравнению с самими частицами, что там больше пустоты, чем материи. И само существование этой штуковины зависит лишь от того, как, когда и куда этот электрон полетит.

- Мне трудно представить, что бог в каждый момент думает, куда должен полететь электрон.

- Может, богу достаточно подумать об этом один раз. А потом тик-такса просто... Существует. Измеряет время.

- И меняет реальность, - закончил Ксеноморфий мысль наставника. Теперь он смотрел на трофей иначе...

- С годовщиной, жители Годвилля! Пусть праздник длится вечно!- громовым раскатом пронеслось в небе.

Размахнувшись как следует, герой зашвырнул тик-таксу подальше в набежавшую волну.


Книжный червь

"Изумительно гулко и пусто в башке: то ли спишь, то ли сдох. Книжный червь, что живёт у тебя в дневнике, исхудал и усох, и бессильно вздыхает в предзимней тоске твой бессмысленный бог".

- У тебя ж богиня вроде? - прозвучал сзади щёлкающий голос Ксеноморфия. Семецкий вздрогнул, захлопнул дневник - не рассчитал сил от неожиданности, хлопок вышел громким, как выстрел, и поднял в воздух рой ушастых эльфийских пчёл, до того спокойно опылявших какого-то невнятного вида цветочки.

- Не люблю я этого, - проворчал Семецкий, косясь в сторону воспитанника, - когда Чужой мои читает письма, заглядывая мне через плечо. И вообще, не твоё дело. Вон за поплавком следи.

Ксеня клацнул челюстями - безгубому ксеноморфу это заменяло улыбку:

- У тебя закладка выпала.

Сталкер поглядел под ноги. Там, среди снастей и трофеев, на речном песке валялось нечто белёсое и полупрозрачное. Семецкий тронул это нечто ногой. "Закладка" дёрнулась и свернулась кольцом.

- Это книжный червь, - сказал Сталкер, удивлённо вскинув брови. Пожалуй, тот факт, что это создание поселилось в его дневнике, можно было считать комплиментом: книжные черви были тварями капризными и привередливыми, плохо уживались со словами-паразитами и питались только качественным контентом. Правда, судя по жалкому состоянию червяка, с последним у дневника Сталкера в последнее время была напряжёнка. Сталкер это и сам понимал: стихов он не писал уже очень давно, а хороших - ещё... давнее? Вот и сейчас, пользуясь минуткой отдыха на рыбалке, он от безысходности пытался что-то накропать, а получалась ерунда: стихи о том, что стихи не пишутся.

- Да? Очень кстати, - Ксеня опасливо покосился на небо, отложил инвайт на Годвилль, который уже почти насадил на крючок, и сцапал червя.

- А знаешь, Ксень... - задумчиво проговорил Семецкий. - Сейчас ты, возможно, смотришь на самое могущественное в Годвилле существо.

- Фигассе у тебя самомнение, Семецкий, - хмыкнул воспитанник. - Ты хоть Заслуженного Чемпиона сначала возьми. И вообще, я на червя смотрел.

- О нём и речь, - необидчивый Семецкий растянулся на песке, заложил руки под голову и уставился на облака.

- Поясни? - переспросил Ксеноморфий. - Почему тогда сейчас я его на крючок насадил, а не он меня?

- Ну вот смотри, - ответил Семецкий, - кто сильнее: тот, кто ест, или тот, кого съели?

- Первый, очевидно же.

- Правильно. Вот сейчас на червя ты, Ксеноморфий, поймаешь, если на то воля божья, рыбу. Рыба ведь сильнее червя? Эту рыбу ты съешь, потому что ты сильнее рыбы. А потом уже тебя сожрёт какой-нибудь сильный монстр. Рано или поздно этого монстра встретит какой-нибудь более мощный герой и зверюга пойдёт на корм кому?

- Трактирщику? - испортил красивую логическую цепочку Ксеноморфий. Наставник поморщился, но вышел из положения:

- Ну... да. А потом этот трактирщик помрёт, его зароют в землю, и его сожрут черви. Вывод?

- Червь жрёт всех... - тихо и изумлённо проговорил наивный Ксеня. Герой-ксеноморф давно уже умел защищаться от любого оружия, но против софистики был пока что бессилен. На удочку, на противоположном конце которой теперь болтался, как выяснилось, убермонстр, он смотрел с лёгким страхом. Потом тряхнул гладкой чёрной башкой: - Только это... Семецкий, это ж книжный червь. Он трактирщиками не питается, он... буквоед, так ведь?

- Знаешь, Ксеня... - приподнявшись на локте, Семецкий посмотрел на воспитанника долгим серьезным взглядом. - Иногда мне кажется, что и Годвилль, и сами мы - всего лишь буквы... Слова в чьём-то дневнике. Кстати, клюёт. ПОДСЕКАЙ!


Ареналин

  • Ареналин, разъевший вены,
  • тебя не выпустит назад.
  • Здесь правят Рандом и Донат,
  • два божества одной вселенной.
  • Хлебнувший воздуха арены
  • - добро пожаловать, мой брат!
  • Мы на четыре делим сутки.
  • Теперь ты тоже одержим,
  • ты будешь Рандомом любим,
  • ты проклянёшь его за шутки,
  • за кривоту, за незабудки,
  • попкорн…
  • И станешь тут своим.
  • Молись Великому Донату,
  • мечтай быть номером один.
  • Теперь ты избран, паладин.
  • Ликуй же капсом, смейся матом!
  • В виски и пальцы бьёт набатом
  • а-ре-на-лин!
  • А-ре-на-лин!

"Наулитусу"

После бурного веселья начинается похмелье, после сладкого сиропа привкус горечи во рту... Ночь спускается на Годвилль, ветер пахнет карамелью. Не мои - чужие окна мягко светятся в порту...

Лови мечту.

Пальцы мучают гитару, сердцу вторит шум прибоя, и напрасно манит берег, приглашая отдохнуть - неприкаянные души не найдут нигде покоя: только небо, только море, только ветер, только путь...

Не жди, забудь.

Не купить мою свободу: что имею, то бесценно, без копейки за душою, я немыслимо богат. Поцелованному морем не понять, как могут стены заменить вам эти звёзды, эти волны и фрегат.

Мой дом - крылат.

О поисках счастья

  • Что счастья нет, доказано не нами.
  • На каждой пяди годвилльской земли
  • искали: под травой и под грибами,
  • и под землёй - копали. Не нашли.
  • Но молодость не верила сединам:
  • тот всемогущ, кто верит и упрям!
  • Мы шли, подобно новым паладинам
  • в крестовые походы по граблям.
  • Пиная пыль под ритмы Пау-Пау,
  • мотая мили петлями на ось,
  • в согласьи со своим геройским дао,
  • молясь Юноне, пёрли на авось.
  • В душе желая странного чего-то:
  • не то конфет, не то башкой с моста,
  • несли с энтузиазмом идиота
  • свой старый крест на новые места.

О добре и заградотрядах

  • Быть героем - тяжкий труд. Быть героем больно.
  • Потому в приёмный пункт очереди нет.
  • По контракту не берут - только добровольно,
  • Не за деньги ж воевать за добро и свет!
  • Мямлит зло про "не убий", про Христа и Ганди,
  • Щёку, мол, ему подставь. Может, сразу зад?
  • Ты не слушай, а дави хитрых этих гадин.
  • Там чужие, тут свои. Хватит за глаза!
  • Ну а если повезло (редко, но бывает)
  • Не подохнуть от меча или топора,
  • То поверженное зло спешно принимает
  • Под угрозой кулака сторону добра.
  • Я прозрело, говорит: не за тех воюю!
  • Осознало, искуплю, только отпусти!
  • Но таких нельзя, увы, на передовую.
  • Пусть при штабе поживут - вроде карантин.
  • Вырвешь когти, сцедишь яд, мол, сиди, не суйся,
  • Пообвыкнешься чутка, ну а после - в бой.
  • А за спину кинешь взгляд: господи исусе!
  • Неофиты-добряки давятся слюной.
  • Не совру, к чему мне врать: граждане, не сцыте!
  • Нам не в жилу отступать - нет назад пути.
  • Нынче рыцари добра сильно в дефиците,
  • Но один такой герой стоит десяти!

Акын

  • Молчи, акын.
  • Не надо о плохом,
  • иначе не дадут вина и хлеба.
  • Под этим безнадёжно-серым небом
  • унынье не считается грехом.
  • Здесь даже воздух, кажется, прокис
  • и бродит, превращается в отраву.
  • Уймись, акын.
  • Мне тоже не по нраву
  • их женщины, похожие на крыс,
  • их лекари со взглядом упырей,
  • их стражники с повадками шакала.
  • Но мне от твоего, акын, вокала
  • тоскливее осенних пустырей.
  • Про это пиво с запахом мочи
  • про город, позабытый небесами,
  • который вспомнят - выжгут.
  • Вместе с нами.
  • А потому - молчи, акын.
  • Молчи.

Кочевник

  • ... а потом тобой овладевает
  • эта тяга к перемене мест.
  • И плечо не трёт, а согревает
  • твой привычный, нетяжёлый крест.
  • И летит дорога под ногами,
  • и походка скора и легка.
  • Наследили птицы ли, цыгане
  • в спутанных цепочках дэ-эн-ка.
  • Ветром неприкаянным гонимый,
  • в пустоту бежишь - от пустоты.
  • Истекая в небо чёрным дымом,
  • догорают за спиной мосты.
  • Новые места, дороги, лица...
  • И свежо, и воздух не горчит.
  • Пустота утихнет, затаится,
  • сонной кошкой сыто заурчит.
  • Тут не пахнет плесенью и пылью,
  • новый дом отныне будет здесь.
  • Тут тебя не знают, там - забыли,
  • вот она, свобода-то, как есть.
  • И уже обжился, привыкая,
  • и печаль по прошлому не ест.
  • А потом тобой овладевает
  • эта тяга к перемене мест.


Жизнь Сталкера в картинках

Авторство

Историю пишет сам Сталкер Семецкий под недремным оком богини богСамка Контролера