Зазеркальщик

Материал из Энциклобогии
Версия от 10:28, 14 марта 2012; Красавица (обсуждение | вклад) (Новая страница: «Категория:Монстры {{Монстры | изображение = Годвилль Зазеркальщик.jpg{{!}}350px{{!}}thumb{{!}}center | ...»)
(разн.) ← Предыдущая | Текущая версия (разн.) | Следующая → (разн.)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Монстр
Зазеркальщик

Стихи для Богини

Это случилось в непогожий январский день, когда над Годвиллем сквозь густую пелену снежной пыли тускло бледнело зимнее солнце. И в этой пелене, местами занесённый снегом по самые трубы, спал всеми забытый городишко с трактиром, уже давно потерявшим свою вывеску и лучших клиентов. Именно сюда и вышел подзамёрзший герой некогда высокого уровня.

В трактире было тепло и немноголюдно, практически не пахло мышами и разбойниками, и вот уже совсем скоро приключенец был сыт, согрет и пьян. Последнее обстоятельство и сыграло немалую роль во всей этой истории, хотя сам виновник событий об этом уже никогда не узнает. В порыве внезапно нахлынувшего вдохновения герой прервал свою трапезу и поднялся наверх — в комнату, отведенную ему для ночлега. Комната оказалась пыльным чердачным помещением со множеством нелепых вещей, полосатым матрасом и заляпанным зеркалом. Всё складывалось как нельзя лучше. Именно здесь, именно перед этим зеркалом и нужно декламировать стихи, посвященные богине. А стихи были... Стихи были сложные.

Стою я тут, как дуб под снегом —
Корявый, голый и седой...
Ведь ты — Богиня, королева!
А я — тупае твой герой...
И пусть по заду гладью вышит
По кнопке правой левый клик
За то, что глас твой не расслышал...
Но я ж не сдался! Я ж не сник!
Ведь я ж...

Приободрившись собственным отражением, герой стал говорить громче и смелее. Про себя, про Всемогущую, про их взаимовыручку и поддержку, про плохую погоду, пьяных врачей и татуировку на затылке. С каждой рифмой кровь его становилась всё крепче, язык заплетался всё чаще, а строки теряли смысл всё больше и больше, пока, наконец, произносимое им не стало сплошным невнятным бормотанием на незнакомом для трезвых людей наречии.

Авот глазх их яж тбя атт ыжик д ддура!

На последнем слове герой громко икнул, пошатнулся, упал на пол и захрапел. Но его слова ещё долго летали по комнате, пока эхо не столкнулось с засаленной поверхностью того самого зеркала.

"...д ддура!"

И тут зеркало треснуло.

Кошки

Поутру герой проснулся, проверил карманы, наскоро помолился богине об упокоении оравших под окном кошек и пошёл прочь из города — больше его здесь никто не видел, и даже имя его... да Бог знает, какое у него было имя. А треснувшее зеркало так и осталось на чердаке, вот только что-то внутри него изменилось. Видимые в нём предметы стали походить на очертания монстров, краски потемнели, а трещина, каким ты боком не повернись к зеркалу, трещина всегда разрезала твоё отражение пополам.

Тепло оставило трактир — ведь с чердака, как бы жарко не пылали печи, теперь тянуло холодом, да порой так, что покрывались инеем перила и балки. Один заезжий иностранец (без табуретки) сказал трактирщику, что тут поработал очень сильный чародей, задумавший вызвать старшего демона из ночных кошмаров, но по каким-то причинам не доведший обряд до конца. Трактирщик удивился, ведь никаких чародеев и заклинаний он тут не видел и не слышал, но поклялся не пускать в ту комнату никого похожего, дабы не потревожить зеркало. Однако судьба распорядилась иначе.

В одну из ночей кошки под окнами таверны дружно проорали послание какого-то бога: "██ ██ █ ███████, ███████!" и случилось то, что случилось — заклинание было закончено. Зеркало сорвалось со стены и разбилось, а из него появился странный монстр — плоское, как высушенный между страницами книги цветок, безликое существо с острыми гранями.

Те, кто не умер в первую ночь, успели дать монстру имя — Зазеркальщик. Тем, кто пережил вторую ночь, удалось бежать и предупредить остальных. А тех, кто выжил после третьей, мы не знаем. Забытый город был похоронен под снегом вместе с его жителями, но когда в Годвилль пришла весна и снег растаял — ни живых, ни мёртвых там обнаружено не было. Только местные кошки бродили по пустым домам и по старой привычке орали под окнами что-то божественное.