Перерожденный

Материал из Энциклобогии
Версия от 21:38, 25 февраля 2010; Castigar (обсуждение | вклад) (Создана новая страница размером '''Второй дневник.''' Меня зовут Перерожденный. Не знаю прочитает ли это кто н...)
(разн.) ← Предыдущая | Текущая версия (разн.) | Следующая → (разн.)
Перейти к: навигация, поиск

Второй дневник. Меня зовут Перерожденный. Не знаю прочитает ли это кто нибудь. И тем не менее я попробую. Попробую писать второй дневник.


Бесцельность. Я не помню своего имени и не знаю сколько мне лет. Я не знаю зачем я живу и какая у меня цель. Что такое самореализация - я забыл давно, как и забыл почему все это началось. Все что я делаю - скитаюсь от одного мира к другому. Но, к сожалению, в этом нет никакой романтики. Я не являюсь героем фентезийных книг, могущественным магом либо ловким эльфом. Я не спасаю мир, и даже не убиваю злодеев по ночам. Все, что я делаю - я делаю по чьему-то покровительству. А возможно, я просто скитаюсь по чьему-то сознанию. Довольно воспаленному и больному сознанию, скажу я Вам. И перестану свое психоделическое путешествие только когда этот кто-то умрет. Но я боюсь что он попросту не умрет. Потому что когда умираю я - я просто не могу двигаться. Мое тело потихоньку гниет, его едят. Звери... черви. Черви, благо, обычные. А потом все съеденное просто возвращается на место, я встаю и иду дальше. Без цели. Без конца. Возможно мой покровитель такой же. И у него тоже нет цели. В любом случае - причем здесь я? Шутка? Очень жестокая шутка. Очень. Это даже не ад. Те, кто верят в этот самый мистический ад говорят что там хотя бы мучаешься с целью очищения. А что потом? Попадаешь туда, где хорошо? Мне тоже не плохо. И все таки лучше бы ад. Если я, как обезьянка, должен кого то развлекать, зачем тогда мне дано сознание? Способность мыслить? Зачем мне дана свобода наконец? Я пытался делать наоборот, пытался не делать ничего и постоянно получалось что я делаю именно то, что надо. То, что от меня хотели. От меня захотели бунта - я сделал его, думая что это я бунтую. Захотели подчинения - и я подчиняюсь, думая что это я так решил. И одновременно прекрасно это понимаю. Нет ничего хуже. Локальные цели, маленькие задания сумасшедших местных жителей - казалось бы. Но я знаю что так будет до бесконечности. Я помогаю в одном месте, становится плохо в другом. Я убиваю одного врага, другой появляется на другой стороне этого мира. Это даже не ад. Это даже не усталость. Это даже не жалоба. Каждое существо живет для чего то. Для чего то оно приходит в мир. Для чего-то оно появляется в мире. Кроме меня.

Одиночество. Точнее... кроме таких как я. Время от времени я встречаю людей, которых откуда-то знаю, либо вспоминаю тех, кого не знал никогда. Это не местные жители. Их легко отличить. Странные одежды. Странное снаряжение. Запекшаяся, разноцветная кровь, часто смешанная с их собственной. Это не страшно. В этом мире нет болезней. Пока что. Они называют друг друга и меня героями. Хотя я и не понимаю что в нас героического, однако-же принимаю это как должное. Герои ходят по одному, почти не разговаривают друг с другом. Верх общительности - спросить направление, либо, с тем, кто как бы является твоим другом, поменяться чем-нибудь нужным. Бесцельность в глазах каждого из них. Безразличие в движениях и голосе. Ненужная свобода - в сердцах. Мы просто плывем по течению бесконечно реки, которая никогда не кончается. Нет, она не зациклена. Она течет вперед. Но она бесконечна. И мы плывем. Кто-то быстрее. Кто-то медленнее. Кто-то останавливается. И просто стоит. Может стоять месяцами. Я видел таких. Они сидят на кроватях загаженных таверн и смотрят в стену. Придя через месяц в ту же таверну я вижу что они так же сидят и смотрят в стену. Они не двигаются. Им не нужно питание. Их не трогает время. Раз в неделю безумный молчаливый трактирщик заходит к ним в комнату, скрипя черной, подгнившей дверью и осведомляется о продлении комнаты. Получив кивок, оставляет героя ещё на неделю. Либо на месяц. Везде по разному. Комнаты бесплатные. И всегда есть. Никто не знает что произошло с этими героями. Кто-то говорит что их покровитель, или, как принято называть его в "Первом дневнике", Бог, умер, кто-то что просто оставил. Так-же существуют теории про болезни, страшный суд и прочее. Рациональное зерно имеют только первые две. И если они верны... я не хочу становится таким. Когда я вижу "Покинутого" я осознаю что мое положение не так уж и плохо. Бывает и хуже. Поэтому я, все таки, стараюсь.

Первый дневник. Стараюсь писать в "Первый дневник" позитивные и милые вещи, чтобы не расстраивать Его. Выходя на улицу и обозревая психоделичное красное небо, беснующихся людей и явления, которым позавидует любая галлюцинация я пишу о хорошей погоде, веселье и босяках. Копаясь среди органов очередной убитой кровожадной твари, трехметрового роста, имеющего животное тело и держащего в руках гигантский красный цепной топор со странным символом, я пишу в дневник что Барсук Кхорна больше не будет обижать маленьких. Кровь, заливающая мое безэмоциональное лицо, называю мерзкой слизью. Я пока не думал над другими прикольными названиями. Но, наверняка, Богу наверху все должно видится в позитивном цвете, а не так, как есть на самом деле. Это залог того, что тебя не покинут. Точнее попытка сделать так, чтобы не покинули. Первый дневник - вещь с которой я попал в этот мир. Записывать туда все свои похождения - обязательное условия. Сам покровитель не видит ничего, что происходит на самом деле. А потому все пишут позитив. В том числе и я. Что самое главное - никто не врет. Просто используют другие слова. Иногда можно и наврать. Иногда, не записать что-то. Но только иногда. Такие вещи я, возможно, буду записывать сюда, когда буду чувствовать, что за мной никто не следит...

Плотоядная фауна В этом мире нет неагрессивных существ. Если вы читаете это, и вы не "Герой", подумайте, как бы вы себя чувствовали если бы каждое живое существо, хоть немного отличающееся, даже внешне, хотело бы вас убить? Каково жить в мире, в которым 15% населения наплевать на вас и на вашу судьбу, а 85% просто хочется вас сожрать, убить, разорвать, повесить или просто растоптать ради забавы? Разумные, полуразумные или вовсе без головы, монстры нападают отовсюду, но всегда строго по одному. Мотивация у всех разная, но в любом случае они предпочитают не мешать дуэли. Часто - чтобы добить победителя. Я до сих пор помню своего первого убитого монстра. Я помню как боялся каждого шороха в ночном лесу, залитом светом местной красной луны. Я заметил его первым, однако судя по тому, с какой скоростью он сократил расстояние между нами, я понял что вряд ли это будет иметь какое то значение в будущем. Ещё не поняв что произошло я уже стоял над трупом с окровавленной веткой в руках. Понять куда я попал - было не сложно. Сложнее было смириться. До этого в каждом мире, куда я попадал, находились люди, если не поддерживающие тебя, то хотя бы хорошо к тебе относящиеся. Кроме этого мира. Даже друг внезапно может напасть на тебя, а его покровитель, который по идее должен быть дружен с моим, начать швырять молнии и натравливать своего слугу. Как я ещё не сошел с ума в этом мире - я не понимаю. Возможно в будущем я смогу описать некоторых монстров. Вряд ли они будут иметь что-то общее с названием.

Плотоядная флора Именно. В этом мире нет нормальной пищевой цепочки. В этом мире все - Консументы второго порядка. Других я ещё не встречал. Благо пока только редкие растения нападают на героев. Но монстров жрут. Лес - постоянная драка за еду, которой является каждый. Деревья жрут больших монстров, охотится помогают маленькие монстры, выманивающие больших и глупых в лес, где кошмарная зубастая пасть милого, казалось бы, дуба с легкостью перекусывает их пополам. Большие жрут гигантские грибы. Гигантские грибы жрут неудачливых больших и маленьких. И так до бесконечности. Воспроизводство местной дикой природы бесконечно и замкнуто по какому то странному, никому не понятному циклу.

Питомец Первым увязавшимся за мной существом был так называемый мозговой слизень. Ничего необычного, я видел таких у многих. Обыкновенный симбионт. Вреда не наносит, однако мозговую деятельность стимулирует, подпитываясь эмоциями и, иногда, содержанием черепов монстров. Тех монстров, у которых присутствует в той или иной степени голова. Умер от голода. Не то, чтобы я не кормил его. Просто как-то монстры все пустоголовые попадались, а съедобных эмоций он, видимо, не обнаружил. Пробыл он со мной где то недели две, не более. О нем мало чего можно рассказать, как и вообще рассказать о, "питомцах" этого мира. Мало чем понятна их мотивация. Зачем они следуют за тобой, почему помогают. Часто даже непонятно чем они питаются. Однако с ними не так одиноко. Это факт. Через какое-то время я стал даже немного скучать по слизню. До того момента, как встретил второго. Время от времени в этом мире я натыкаюсь на места, совершенно недоступные моему пониманию. Сказать что магия тут живет рядом с технологией - не сказать ничего. Дажее более того, сказать то, что в мире есть живые существа. Здесь это нормально и было всегда, правда, конечно, технологии куда меньше, и тем не менее. В одном из таких мест я встретил Пуську. Знаю что имя идиотское, но мне оно нравилось. Нравилось питомцу и, что немаловажно, нравилось Ему. Это был огромный куб. Куб размером с гору висящий в воздухе и издающий слабые гудение и вибрацию. Висел он посреди великолепной долины, склоны которой поросли высокой травой. В тот раз любопытство пересилило мой принцип: не соваться по возможности в высокую траву. Я умер не дойдя примерно десяти метров до куба. Наверное от сильного повреждения внтурненних органов и обильного, опять же внутреннего, кровотечения. Почему то монстры были слишком сильны и как-то особенно озлобленны. Некоторые не просто бродили, а по настоящему охотились. Впрочем и я был не особо подготовлен в то время. Супстя примерно пол дня съеденная рука и выклеванные птицами глаза вернулись на место и я смог подойти к кубу. Он был огромен, прекрасен, но, по всей видимости как большинство вещей в этом мире, бесполезен. Так бы я и ушел, пометив на карте ещё один бесполезный ориентир, как вдруг ощутил усилившуюся вибрацию и, обернувшись, узрел милое пушистое, белое, шестиногое существо. Редкое. Их в этом мире называют Пухозаврики. Название не самое умное, однако очень им подходит. И этот сразу же увязался за мной, терся о ноги, лизал руки. Это был первый раз, когда я улыбался, с момента появления в этом мире. Первый раз, спустя три месяца бесцельных блужданий. С тех пор Пуська постоянно следовал за мной. Я заказал в городе у кузнеца серебряный медальон с его именем, и с тех пор на питомце всегда была цепочка с этим амулетом. Пухозаврики всеядны, поэтому с едой не было проблем. Одиночество пропало. Иногда я даже чувствовал что нужен ему. Через три месяца я уже настолько привык к Пуське, что проснувшись поутру и обнаружив что сплю я не на нем, а на земле, вскакивал и бежал искать его. Благо за три месяца Пухозаврик подрос и найти его труда не составляло. Дни проходили быстрее, жить становилось интереснее. Пуська пытался лечить меня, помогать в бою. Когда было совсем тяжко - бросался меня защищать своим телом. Два раза неудачно. Третий - фатально. Сначала я даже не понял что произошло. Какой-то гиганский окровавленный рыцарь замахнулся на меня топором. Я приготовился принять юбилейную, сороковую смерть в этом мире, однако увидел лишь белую пушистую вспышку, звук рассекаемый плоти, сдавленный писк... Пуська, мой хороший, верный Пуська лежал двумя кусками бесформенного мяса на земле. Гигант глухо рассмеялся в свой глухой черный шлем и направился ко мне. Я не совсем помню что произошло. Небо внезапно потемнело, а я почувствовал в себе безумную бурлящую силу и желание превратить врага в кровавый фарш, чем и занимался последующие двадцать минут. Но месть ничего не дала в итоге. Я пытался вернуть пухозаврика к жизни. Однако есть вещи, которые не под силу даже Ему. Это одна из них. Пуська никогда не жаловался. Всегда помогал. Всегда любил меня. Но теперь - одиночество. Абсолютное. И даже серебристый медальон рассыпался у меня в руках в пыль, которую мгновенно подхватил ветер и унес вдаль. В ту ночь я долго не мог заснуть. И когда из темноты на меня выплыло два желтых глаза и улыбка я привычно схватился за оружие, но... монстр видимо не был настроен. Он подошел ко мне, лег на место где обычно лежал Пуська, привычным движением вытащил у меня из рюкзака Пуськину плюшку, сел в ту же позу что и пухозаврик, и продемонстрировал серебряный медальон на шее. Это был второй раз в этом мире, когда я улыбался.