Перерожденный — различия между версиями

Материал из Энциклобогии
Перейти к: навигация, поиск
({{god|Castigar|Castigar}})
м (переименовал «Перерожденный» в «Castigar»)
(нет различий)

Версия 10:45, 26 февраля 2010

богCastigar

Второй дневник. Меня зовут Перерожденный. Не знаю прочитает ли это кто-нибудь. И, тем не менее, я попробую. Попробую писать второй дневник.


Бесцельность. Я не помню своего имени и не знаю, сколько мне лет. Я не знаю, зачем я живу и какая у меня цель. Что такое самореализация - я забыл давно, как и забыл, почему все это началось. Все что я делаю - скитаюсь от одного мира к другому. Но, к сожалению, в этом нет никакой романтики. Я не являюсь героем фентезийных книг, могущественным магом либо ловким эльфом. Я не спасаю мир, и даже не убиваю злодеев по ночам. Все, что я делаю - я делаю по чьему-то покровительству. А возможно, я просто скитаюсь по чьему-то сознанию. Довольно воспаленному и больному сознанию, скажу я Вам. И перестану свое психоделическое путешествие только когда этот кто-то умрет. Но я боюсь, что он попросту не умрет. Потому что когда умираю я - я просто не могу двигаться. Мое тело потихоньку гниет, его едят. Звери... черви. Черви, благо, обычные. А потом все съеденное просто возвращается на место, я встаю и иду дальше. Без цели. Без конца. Возможно мой покровитель такой же. И у него тоже нет цели. В любом случае - причем здесь я? Шутка? Очень жестокая шутка. Очень. Это даже не ад. Те, кто верят в этот самый мистический ад, говорят что там хотя бы мучаешься с целью очищения. А что потом? Попадаешь туда, где хорошо? Мне тоже не плохо. И все-таки лучше бы ад. Если я, как обезьянка, должен кого-то развлекать, зачем тогда мне дано сознание? Способность мыслить? Зачем мне дана свобода, наконец? Я пытался делать наоборот, пытался не делать ничего, однако постоянно получалось, что я делаю именно то, что надо. То, что от меня хотели. От меня захотели бунта - я сделал его, думая, что это я бунтую. Захотели подчинения - и я подчиняюсь, думая, что это я так решил. И одновременно прекрасно это понимаю. Нет ничего хуже. Локальные цели, маленькие задания сумасшедших местных жителей - казалось бы. Но я знаю, что так будет до бесконечности. Я помогаю в одном месте, становится плохо в другом. Я убиваю одного врага, другой появляется на другой стороне этого мира. Это даже не ад. Это даже не усталость. Это даже не жалоба. Каждое существо живет для чего то. Для чего-то оно приходит в мир. Для чего-то оно остается в мире. Кроме меня.

Одиночество. Точнее... кроме таких как я. Время от времени я встречаю людей, которых откуда-то знаю, либо вспоминаю тех, кого не знал никогда. Это не местные жители. Их легко отличить. Странные одежды. Странное снаряжение. Запекшаяся, разноцветная кровь, часто смешанная с их собственной. Это не страшно. В этом мире нет болезней. Пока что. Они называют друг друга и меня героями. Хотя я и не понимаю что в нас героического, однако же принимаю это как должное. Герои ходят по одному, почти не разговаривают друг с другом. Верх общительности - спросить направление, либо, с тем, кто как бы является твоим другом, поменяться чем-нибудь нужным. Бесцельность в глазах каждого из них. Безразличие в движениях и голосе. Ненужная свобода - в сердцах. Мы просто плывем по течению бесконечно реки, которая никогда не кончается. Нет, она не зациклена. Она течет вперед. Но она бесконечна. И мы плывем. Кто-то быстрее. Кто-то медленнее. Кто-то останавливается. И просто стоит. Может стоять месяцами. Я видел таких. Они сидят на кроватях загаженных таверн и смотрят в стену. Придя через месяц в ту же таверну я вижу, что они так же сидят и смотрят в стену. Они не двигаются. Им не нужно питание. Их не трогает время. Раз в неделю безумный молчаливый трактирщик заходит к ним в комнату, скрипя черной, подгнившей дверью и осведомляется о продлении комнаты. Получив кивок, оставляет героя ещё на неделю. Либо на месяц. Везде по разному. Комнаты бесплатные. И всегда есть. Никто не знает что произошло с этими героями. Кто-то говорит что их покровитель, или, как принято называть его в "Первом дневнике", Бог, умер, кто-то что просто оставил. Наравне существуют теории про болезни, страшный суд и прочее. Рациональное зерно имеют только первые две. И если они верны... я не хочу становится таким. Когда я вижу "Покинутого" я осознаю что мое положение не так уж и плохо. Бывает и хуже. Поэтому я, все-таки, стараюсь.

Первый дневник. Стараюсь писать в "Первый дневник" позитивные и милые вещи, чтобы не расстраивать Его. Выходя на улицу и обозревая психоделичное красное небо, беснующихся людей и явления, которым позавидует любая галлюцинация, я пишу о хорошей погоде, веселье и босяках. Копаясь среди органов очередной убитой кровожадной твари, трехметрового роста, имеющего животное тело и держащего в руках гигантский красный цепной топор со странным символом, я пишу в дневник, что Барсук Кхорна больше не будет обижать маленьких. Кровь, заливающая мое безразличное лицо, называю мерзкой слизью. Я пока не думал над другими веселыми названиями. Но, наверняка, Богу наверху все должно видится в позитивном цвете, а не так, как есть на самом деле. Это залог того, что тебя не покинут. Точнее попытка сделать так, чтобы не покинули. Первый дневник - вещь, с которой я попал в этот мир. Записывать туда все свои похождения - обязательное условие. Сам покровитель не видит ничего, что происходит на самом деле. А потому все пишут позитив. В том числе и я. Что самое главное - никто не врет. Просто используют другие слова, хотя ложь и не возбраняется. Иногда, можно даже что-то не записать. Но только иногда. Такие вещи я, возможно, буду записывать сюда, когда буду чувствовать, что за мной никто не следит...

Плотоядная фауна В этом мире нет неагрессивных существ. Если вы читаете это, и вы не "Герой", подумайте, как бы вы себя чувствовали, если бы каждое живое существо, хоть немного отличающееся, даже внешне, хотело бы вас убить? Каково жить в мире, в котором 15% населения наплевать на вас и на вашу судьбу, а 85% просто хочет вас сожрать, убить, разорвать, повесить или просто растоптать ради забавы? Разумные, полуразумные или вовсе без головы, монстры нападают отовсюду, но всегда строго по одному. Мотивация у всех разная, но в любом случае они предпочитают не мешать дуэли. Часто - чтобы добить победителя. Я до сих пор помню своего первого убитого монстра. Я помню, как боялся каждого шороха в ночном лесу, залитом светом местной красной луны и покрытым сумрачным туманом. Вроде бы тогда я заметил его первым, однако судя по тому, с какой скоростью он сократил расстояние между нами, я понял что вряд ли это будет иметь какое то значение в будущем. Ещё не поняв что по настоящему произошло я уже стоял над трупом с окровавленной острой веткой в руках. Понять куда я попал - было не сложно. Сложнее было смириться. До этого в каждом мире, куда я попадал, находились люди, если не поддерживающие тебя, то хотя бы хорошо к тебе относящиеся. Кроме этого мира. Даже друг внезапно может напасть на тебя, а его покровитель, который по идее должен быть дружен с покровителем моим, начать швырять молнии и натравливать своего внезапно обезумевшего слугу. Как я ещё не сошел с ума в этом мире - я не понимаю. Возможно, в будущем я смогу описать некоторых монстров. Вряд ли они будут иметь что-то общее с названием.

Плотоядная флора Именно. В этом мире нет нормальной пищевой цепочки. В этом мире все - Консументы второго порядка. Других я ещё не встречал. Благо пока только редкие растения нападают на героев. Но монстров жрут. Лес - постоянная драка за еду, которой является каждый. Деревья жрут больших монстров, в этом им помогают маленькие монстры, выманивающие больших и глупых в лес, где кошмарная зубастая пасть милого, казалось бы, дуба с легкостью перекусывает их пополам. Большие жрут гигантские грибы. Гигантские грибы жрут неудачливых больших и маленьких. И так до бесконечности. Воспроизводство местной дикой природы неограничено и замкнуто по какому то странному, никому не понятному циклу. Как и что размножается – мне до сих пор неведомо, однако сожранные или срубленные деревья на следующий день заменяют целые и невредимые, а если истребить целую долину монстров – к утру она опять будет кишить ими.

Питомец Первым увязавшимся за мной существом был так называемый мозговой слизень. Ничего необычного, я видел таких у многих. Обыкновенный симбионт. Вреда не наносит, однако мозговую деятельность стимулирует, подпитываясь эмоциями и, иногда, содержанием черепов монстров. Тех монстров, у которых присутствует в той или иной степени голова. Умер от голода. Не то, чтобы я не кормил его. Просто как-то монстры все пустоголовые попадались, а съедобных эмоций он, видимо, не обнаружил. Пробыл он со мной где то недели две, не более. О нем мало чего можно рассказать, как и вообще рассказать о, "питомцах" этого мира. Мало чем понятна их мотивация. Зачем они следуют за тобой, почему помогают. Часто даже непонятно чем они питаются. Однако с ними не так одиноко. Это факт. Через какое-то время я стал даже немного скучать по слизню. До того момента, как встретил второго. Время от времени в этом мире я натыкаюсь на места, совершенно недоступные моему пониманию. Сказать что магия тут живет рядом с технологией - не сказать ничего. Дажее более того, сказать то, что в мире есть живые существа. Здесь это нормально и было всегда, правда, конечно, технологии куда меньше, и тем не менее. В одном из таких мест я встретил Пуську. Знаю что имя идиотское, но мне оно нравилось. Нравилось питомцу и, что немаловажно, нравилось Ему. Этим местом был огромный куб. Куб размером с гору висящий в воздухе и издающий слабые гудение и вибрацию. Висел он посреди великолепной долины, склоны которой поросли высокой травой. В тот раз любопытство пересилило мой принцип: не соваться по возможности в высокую траву. Я умер не дойдя примерно десяти метров до куба. Наверное, от сильного повреждения внтурненних органов и обильного, опять же внутреннего, кровотечения. Почему то монстры были слишком сильны и как-то особенно озлобленны. Некоторые не просто бродили, а по настоящему охотились. Впрочем и я был не особо подготовлен в то время. Спустя примерно пол дня съеденная рука и выклеванные птицами глаза вернулись на место и я смог подойти к кубу. Он был огромен, прекрасен, но, по всей видимости, как большинство вещей в этом мире, бесполезен. Так бы я и ушел, пометив на карте ещё один бесполезный ориентир, как земля подо мной задрожала и, обернувшись, я узрел милое пушистое, белое, шестиногое существо. Редкое. Их в этом мире называют Пухозаврики. Название не самое умное, однако очень им подходит. И этот сразу же увязался за мной, терся о ноги, лизал руки. Это был первый раз, когда я улыбался, с момента появления в этом мире. Первый раз, спустя три месяца бесцельных блужданий. С тех пор Пуська постоянно следовал за мной. Я заказал в городе у ювелира серебряный медальон с его именем, и с тех пор на питомце всегда была цепочка с этим амулетом. Пухозаврики всеядны, поэтому с едой не было проблем. Одиночество пропало. Иногда я даже чувствовал, что нужен ему. Через три месяца я уже настолько привык к Пуське, что проснувшись поутру и обнаружив что сплю я не на нем, а на земле, вскакивал и бежал искать его. Благо за три месяца Пухозаврик подрос и найти его труда не составляло. Дни проходили быстрее, жить становилось интереснее. Пуська пытался лечить меня, помогать в бою. Когда было совсем тяжко - бросался меня защищать своим телом. Два раза неудачно. Третий - фатально. Сначала я даже не понял что произошло. Какой-то гиганский окровавленный рыцарь замахнулся на меня топором. Я приготовился принять юбилейную, сороковую смерть в этом мире, однако увидел лишь белую пушистую вспышку, звук рассекаемый плоти и услышал сдавленный писк... Пуська, мой хороший, верный Пуська лежал двумя кусками бесформенного мяса на земле. Гигант глухо рассмеялся в свой глухой черный шлем и направился ко мне. Я не совсем помню что произошло. Небо внезапно потемнело, а я почувствовал в себе безумную бурлящую силу и желание превратить врага в кровавый фарш, чем и занимался последующие двадцать минут. Но месть, как всегда, ничего не дала в итоге. Я пытался вернуть пухозаврика к жизни. Однако есть вещи, которые не под силу даже Ему. Это одна из них. Пуська никогда не жаловался. Всегда помогал. Всегда любил меня. Но теперь - одиночество. Абсолютное. И даже серебристый медальон рассыпался у меня в руках в пыль, которую мгновенно подхватил ветер и унес вдаль. В ту ночь я долго не мог заснуть. И когда из темноты на меня выплыло два желтых глаза и улыбка я привычно схватился за оружие, но... монстр видимо не был настроен враждебно. Он подошел ко мне, лег на место где обычно лежал Пуська, привычным движением вытащил у меня из рюкзака Пуськину плюшку, сел в ту же позу что и пухозаврик, и продемонстрировал серебряный медальон на шее. Это был второй раз в этом мире, когда я улыбался.