Диез Внезапный

Материал из Энциклобогии
Перейти к: навигация, поиск
Диез Внезапный
Покровитель: Жар Гон
Девиз: ...главное - манёвры!
Уровень: растёт
Гильдия: «Слава Розенталю!»
Характер: Жизнерадостный разгильдяй

Как все начиналось

Диез Внезапный появился на свет, когда Великий Жар Гон, терзая струны своей сакральной гитары, съехал пальцем не на тот лад.

– Фу! – раздраженно буркнул Великий.

– Не «фу», а «фа»! – поправил его Диез, соскальзывая со струны на землю. Впрочем, Великий его уже не услышал, поскольку земля была далеко. Падая, Диез успел разглядеть висящую в воздухе надпись, изящно выполненную шрифтом Verdana и гласившую: «ГОДВИЛЛЬ». Приложившись об площадь Годвилля на пять очков урона, Диез отряхнулся и наконец осмотрел новоиспеченного себя. Результаты осмотра были неутешительны. «Себя» оказался хиленьким, бездоспешным и первоуровневым.

Придя в ужас от собственной некондиционности, Внезапный заголосил:

– Люди добрыя! Сами мы не местныя! Пода-айте бедному приключенцу квест какой-нить, какой не жалко! И знайте, что это не спам, а реальная возможность заработать!..

Спустя пару минут, обзаведясь первым квестом на добытие вечного топлива для вечного двигателя, Диез бодро зарысил в сторону городских ворот.

За первым же столбом Диезу встретилась крутая героиня в золотом бронелифчике. На плече она небрежно тащила мешок с трофеями.

«Соблазню», – решил Диез, – «а мешок стырю».

«Я т-тебе стырю!» – возмутился наверху Жар Гон, отложивший к тому времени гитару. Но глас божий явно не достиг ушей опекаемого героя. «Ну что ты будешь делать! Стопроцентная потеря пакетов», – с неудовольствием отметил про себя Великий.

– Девушка! Девушка! – приступил к соблазнению незнакомки Диез. Он еще не решил, спросить ли у нее о времени или о кратчайшем пути к книгохранилищу, как луноликая дева проплыла мимо, едва не сбив его с ног мешком.

«Отрицательный опыт – тоже опыт!» – подумал неунывающий Диез. – «В конце концов, мог и по морде получить… Будем считать, что я поспешно – тьфу, успешно пофлиртовал с особью противоположного пола!» Сделав соответствующую запись в дневнике, украшенном сентиментальной надписью «My Diary», Диез, насвистывая, двинулся дальше.

Когда Диез возвращался в Годвилль с выполненным заданием и мешком наколядованных трофеев, его подозвал таинственный торговец.

– Юноша, – вкрадчиво шепнул торговец, – вас не смущает эта надпись в снаряжении: «Голова – пусто»?

Внезапный попытался покоситься на собственную голову, но не преуспел в этом.

– А чё, есть чё? – деловито осведомился он.

– Вот. – Торговец, оглядевшись вокруг, распахнул свой кафтан и извлек из внутреннего кармана нечто. – Ус. Отклеенный. На минус одиннадцать.

– Маловато будет! – возмутился Диез. «Где-то я это уже слышал», – подумал Великий.

– Ну нет так нет, – равнодушно сообщил торговец, пряча ус обратно.

...- Моя пре-елесть, – ворковал Диез, пытаясь приладить ус к своей гладко выбритой физиономии. Ус то и дело отваливался. Но зато в те минуты, когда он держался на своем месте, Диез выглядел инфернально и загадочно.

«Я выгляжу инфернально и загадочно!» – подумал Диез. Придерживая непокорный ус рукой, он вознес благодарственную молитву Великому.

«Маленький еще он у меня, глупенький. Но славный», – снисходительно подумал Жар Гон.

Как Диез девиз изобретал

Отправив очередного монстра к праотцам, праматерям и прочим пратётушкам, Диез вдруг ощутил, что ему остро не хватает девиза. «Никогда не знаешь», – философски изрек герой, – «которое по счету убийство приведет тебя к просветлению. Непостижимы таинства начисления очков кармы!»

«А ты знаешь, Внезапный», – шепнул ему внутренний голос, – «что в иных мирах герои, прорубившись сквозь толпы монстров, могут стать обаятельнее или научиться взламывать замки?»

Диез помотал головой и решил перебраться в тенёк. От солнечного удара и сбрендить недолго. Ишь ты, голоса уже всякие мерещатся с претензией на внутренность!.. Герой убрался в тень развесистой пальмы, попутно напугав своим одухотворенным видом беднягу Семикантропа так, что тот с воем улепетнул в чащу. Нюхнув для пущего вдохновения сжиженной благодати из баночки, Диез принялся сочинять.

– За убиение супостатов путем изничтожения до полной погибели! – пафосно возгласил Диез в пространство.

«Путем усмешения до полной погибели!» – фыркнул наверху Великий. – «Олух бардорожденный!»

Однако Диез Внезапный и без божественного вмешательства сообразил, что девиз никуда не годится. На таскаемую в качестве щита дверцу от шкафа он не влезал. Вернее, влезал, но писать его приходилось так мелко, что противнику пришлось бы подойти вплотную и долго, вдумчиво щуриться, чтобы хоть что-нибудь разобрать. Да и почерк у Диеза был не ахти.

Герой попытался на пальцах подсчитать вероятность поймать любопытного противника на приманку в виде неразборчивой надписи, а затем прикончить одним ударом, пока тот занят дешифрованием. Но пальцы быстро кончились – даже запасные, что валялись в карманах уже второй день. Да и делить на бесконечность получалось плохо. Горестно вздохнув, Диез отказался от гордого девиза и стал думать дальше.

Гостеприимный тенёк был покинут. В муках творчества Диез бродил взад-вперед по опушке леса, попутно отбиваясь от всякой мелкой монстрятины, и бормотал себе под нос:

– За свет и гармонию? За меня, хорошего? За плюшки? Великий, ну сделай же хоть что-нибудь!

Жар Гон пожал плечами и сделал хорошо. На Диеза посыпались цветочные лепестки. Герой отчаянно чихнул и с обидой в голосе вопросил:

– Неужели «За снадобье от аллергии»? Великий, ты уверен, что именно это хотел мне сказать?!

Жар Гон только вздохнул. Благодаря лености своего подопечного в плане молитв он не мог даже посоветовать ему не страдать ерундой.

– Ну и ладно, – сказал Диез. – Напишу-ка я… О! За Годвилль! А что, по-моему, очень оригинально. Если что, потом поменяю.

Успокоив себя этой мыслью, Диез отправился дальше. Ему еще предстояло раскидать по окрестностям пару мешков снега.

Как Диез на Арене сражался

Мир неожиданно заискрился спецэффектами.

– Ух ты! – воскликнул Диез. – Я так и знал, что друиды плохих грибов не посоветуют!

Однако, помельтешив пару секунд, мир вернулся к своему обычному состоянию. Диез огорчился было окончанию мультика, но ненадолго. Вокруг него простиралась кипящая жизнью Арена – множество небольших полей, на каждом из которых что-то происходило.

Крутые герои увлеченно дубасили друг друга. По всей Арене лился торжественный перезвон шлемов, принимавших на себя удар за ударом. Кое-где бродили львы, плотоядно скалясь на героев. Комментаторы надсаживались, судьи свистели, зрители вопили, махали руками и нервно запихивали в рот орешки прямо с шелухой и пакетиками, в которых те продавались. Сновали уборщицы, грамотно подсекали зазевавшихся героев швабрами и ворчали: «Ходють тут всякие, ходють, а чаво ходють, и сами не знають…»

На трибуне возмущенная толпа рвала волосы на букмекере, который предпринял неудачную попытку сбежать с чужими деньгами. Самые ушлые немедленно продавали вырванные пряди тем, кто не дотянулся до шевелюры жулика. От покупателей не было отбоя, ибо волосы пойманного букмекера – ценнейший талисман ввиду своей небывалой редкости.

В дальнем углу соседнего поля зрители хором науськивали льва на уборщицу. Лев скулил, поджимал хвост и пытался притвориться кусочком очень чистого пола, который, несомненно, не нуждается в обработке шваброй.

Диез с наслаждением втянул в себя воздух Арены. Пахло озоном от буравящих что ни попадя молний, кровью, потом и сенсациями – все еще незнакомый, но удивительно родной запах, от которого начинали сильно зудеть кулаки. Ух! Поправив на голове высокий цилиндр, Диез принялся гордо расхаживать по полю, выпятив грудь колесом и напрашиваясь на неприятности. Или приятности. Всемогущий Рандом еще не вынес своего решения по этому поводу.

Спустя пару минут объявился противник.

Диез и Ведрогерой осторожно кружили друг вокруг друга, изредка делая выпады. Ведрогерой исповедовал силовой стиль, в котором Диез тягаться с ним не мог.

«Эх, до последнего не верил, что придется это делать», – подумал Диез и, видя в очередной раз опускающийся на него железный кулак противника, стянул с себя цилиндр и жалобно захлопал ресницами. Ведрогерой дрогнул и опустил руку. Тут же вой зрителей возвестил о том, что ставки на Диеза стремительно падают.

«Ах так!» – Диез в последний раз хлопнул ресницами с такой силой, что попади между ними муха, она оказалась бы раскатанной в мушиный блинчик. – «Ну держитесь, детишки, сейчас будет страшная сказочка…»

Отпустив тормоза, Диез пошел в психологическую атаку на противника. Он обзывался, ругался, пинался, кусался, применял навыки бытового гипноза и блокировал Ведрогерою чакры, крутил ему дули и хватал за нос. Ведрогерой отбивался. Когда полоски здоровья обагрили песок Арены красным цветом, в сражение вмешались боги, наперебой леча своих героев.

Словом, шел обычный бой, особо не примечательный ни для кого, кроме самих участников. Львы зевали, уборщицы подсекали, зрители шумели, Всемогущий Рандом… Но кому ведомы его деяния?

Всемогущий Рандом присудил победу и золотой кирпич Диезу. Во второй раз за последние полчаса стащив с головы цилиндр, Диез размахивал им и прыгал по полю, свободной рукой рассылая воздушные поцелуи зрителям. Зрителей не интересовала перспектива быть воздушно поцелованными. Они были заняты вытрясанием денег из букмекеров. Но на телячий восторг Диеза это ни в малейшей степени не влияло. Только после очередного прыжка, ощутив, как неприятно хрустнула поврежденная лодыжка, герой подумал, что неплохо бы и подлечиться.

Катая по телу целебную таблетку аспирина, Диез любовался блеском нового золотого кирпича и обещал Великому, что следующая победа не заставит себя долго ждать.

В недрах Всемогущего Рандома раздалось издевательское хихиканье.

Как Диез чуть единорога не приручил

Диез Внезапный, мирно дремлющий на залитой солнцем лужайке, был резко вырван из тёплых глубин сна ужасной мыслью: «Забыл позвонить бабушке!» Пару секунд после пробуждения он, обливаясь холодным потом, лихорадочно обшаривал землю вокруг, но вдруг хлопнул себя по лбу и блаженно выдохнул.

– Ух… Фух… Сон! Просто очередной дурацкий кошмар, – с облегчением заключил Диез, потягиваясь. – Кажется, слишком страшные анекдоты себе на ночь рассказывал.

«Кажется, я спроецировал на него свою фобию. Ох!» – устыдился Жар Гон.

Несмотря на неприятное пробуждение, Диез Внезапный ощущал себя свежим и выспавшимся. Он покрутил головой в качестве утренней зарядки, с хрустом повернулся всем корпусом влево… и застыл.

Посреди лужайки стоял единорог. Белоснежный, холёный, будто выведенный на парад из царской конюшни, он невозмутимо щипал траву. В такт движениям головы покачивался его великолепный перламутровый рог длиной локтя в два. Очень острый рог.

– Маленьких обижать будем? – на всякий случай осведомился Диез.

Но единорог не проявил ни страха, ни желания напасть. Строго говоря, он вообще ничего не проявил. В сравнении с травой Диез в его глазах проигрывал по интересности.

– Ты разумное существо? – задал следующий вопрос герой. Единорог промолчал. Если он и был разумен, то решил не опускаться до беседы с человечишкой.

– Ты чей-то? – спросил Диез.

Единорог насмешливо покосился на героя. Если я разумен, красноречиво сообщал его косой взгляд, то я никому не принадлежу. Это мне кто-то может принадлежать. А если я неразумен, то я вряд ли тебе отвечу. Так к чему вопрос?

Однако Диез не понял ничего из того, что сообщал ему взгляд синих глаз животного, хотя мысль в них светилась настолько отчетливо, что можно было разобрать даже знаки препинания.

– Не переживай. Меня он тоже редко когда понимает, – утешил Жар Гон единорога.

А Диезу в голову пришла очень удачная с его точки зрения идея.

– Кажется, я нашел себе верховое животное! Ай да Диез Внезапный! Мал, да удал! Ни у кого на моем уровне нету питомца, а у меня будет! Ай да я! Какой чудесный день!

Единорог снова покосился на героя, на сей раз всем своим видом передавая куда более лаконичное и красноречивое сообщение: «Закопаю».

Но Диез никогда не славился умением понимать мимику собеседников. Женское выражение лица «я-не-обижусь-если-ты-поцелуешь-меня» для него ничем не отличалось от «лучшим-в-этом-вечере-было-то-что-за-выпивку-платил-ты». Поэтому он, едва не подпрыгивая от радости на ходу, смело направился к единорогу, протягивая руку.

Единорог окончательно оторвался от травы и направил на героя рог.

– М-му-у… – тихо, но внушительно сообщил он.

Диез остановился. Единорог пару раз копнул землю правым передним копытом и прянул ушами.

– Хм. Ты мычишь, как корова, – озвучил свое гениальное умозаключение Диез, игнорируя все признаки надвигающейся опасности. – Может, ты еще и молоко даешь?

– М-му-у!

Единорог, придя в бешенство от такой гнусной инсинуации, с места в карьер сорвался навстречу Диезу, стремясь познакомить его со своим рогом.

– Как я здорово лазаю по деревьям. Ай да я, – уныло сказал себе под нос Диез, с вершины березы наблюдая, как оскорбленный единорог громит его скромный лагерь, раскидывая немудреные пожитки и тяжким трудом добытые трофеи. Бегло просмотрев первую страницу «Вестника Апокалипсиса», единорог с видимым удовольствием сжевал ее. Затем он презрительно повернулся к Диезу спиной и задним копытом вывел на утоптанном клочке земли слово «ТУПАЕ».

Победно мукнув и задрав хвост, дикая скотина удалилась в сторону леса. Всего через полчаса Диез осмелился слезть с дерева и собрать свое барахлишко.

– А что! Пешком ходить даже полезно, – утешительно сообщил он сам себе.

Как Диез хотел посвятить свою жизнь искусству

Диез Внезапный шатался по Годвиллю в поисках одной забегаловки. В ней, по словам некоего опытного приключенца, подавали лучшие в столице блины с зайчиками и кровищей. К сожалению, Диез напрочь забыл ее название и теперь терялся в догадках.

– «Вегетарианский рай»? Нет, это наверняка не то, – бормотал он себе под нос, читая очередную вывеску. – «Суккубы-кудесницы»? Кажется, не оно, но звучит заманч… Ай, Великий! Не надо, я понял! Всё-всё, иду дальше. Вот, «В пасти дракона»! Звучит похоже, почитаю-ка меню.

Диез прилип носом к окну и принялся изучать выставленное за стеклом меню. Помимо давно приевшихся блюд «Омлет из бизоньих яиц», «Котлетка по-некропетровски (на косточке)», «Суши с ушами героев» и «Воздушное суфле из желудка Бармаглота», были там и невиданные прежде деликатесы: «Кровавые ошмётки под нежным соусом тартар», салат «Князь Тьмы» с помидорками Черри, «Орочий еда с маянезиком», «Черная икра из плотоядных кабачков», «Вегетарианское жаркое из драконов-вегетарианцев» и салат «Цезарь» (ингредиенты: Цезарь, листья салата, сухарики).

Блинов в списке не было. Зато были цены. Диез нервно облизнулся и покрепче обнял свой кошелек.

– Не рекомендую милоштивому гошударю жакажывать ждешь желудки Бармаглота, – раздался над ухом Диеза чей-то застенчивый голос. – Они у них, жначитшя, плохо промыты.

– Горечью отдают? – проявил Диез свои познания в области кулинарии.

– Нет, милоштивый гошударь: там мештами попадаютшя оштатки чьих-то дошпехов. Примите к шведению, – и неизвестный доброжелатель заспешил прочь. Диез подумал, что даже пара-тройка сломанных зубов не заставила бы его торчать возле ресторана, отваживая потенциальных клиентов, и незаметно перешел к размышлениям о смысле жизни.

– Великий, – грустно сообщил Диез, – а я вот это, по лесам бегаю, монстров убиваю, задания выполняю… А в чем смысл? Зачем все это, Великий? Я бы тоже, может, хотел, что-нибудь в жизни совершить. Что-нибудь… прекрасное!

С этими словами Диез завернул за угол и обнаружил, что стоит перед Академией Бардов.

– Во, – сказал Диез, медленно расплываясь в улыбке. – Великий, ты не против, если я туда того? Ну, этого? Я быстренько!

На входе Диеза встретили двое благообразных старцев в лиловых мантиях до полу.

– Вы к кому? У вас назначено? – сурово спросил один из старцев.

– Э… нет, а должно быть? – растерялся Диез.

– Шутка! – сказал старец и широко улыбнулся. – Академия Бюрократии за углом. А хороший бард должен обладать хорошим чувством юмора, запомните это, юноша!

– Э… хорошо.

– Вы еще не принадлежите к числу наших студентов? – спросил второй старец.

– Э… нет.

– А хотите?

– Да! – закивал Диез, обрадовавшись, что сразу нашелся с ответом хотя бы на один вопрос.

– Отличненько. Тогда мы вас прямо сейчас и проэкзаменуем. Для начала… – старец задумался, накручивая прядь роскошной седой бороды на палец, – для начала сочините-ка мне в пятистопном ямбе стихотворение из четырех строф о единороге, который скачет через поле, поросшее гиацинтами, к подножию радуги.

Диез усилием воли проглотил ставшее уже привычным «э…» и сказал:

– Ладно, я попробую.

Он присел на ступеньки лестницы, ведущей ко входу в Академию, и принялся усиленно пробовать. Он шептал себе под нос, загибал и отгибал пальцы, хватал себя за нос и демонстрировал прочие признаки усиленной работы мысли. Спустя несколько минут, когда экзаменаторы уже стали проявлять признаки нетерпения, он встал и сказал:

– Готово, слушайте.

Единорог меня на рог 
Поддеть хотел, зараза, 
Лишить меня, возможно, ног, 
А может быть, и глаза.
Но я успел, но я взлетел 
На белую берёзу – 
Я ловок был, и был я смел, 
Но враг был слишком грозен…
Он весь мой лагерь растоптал, 
Он съел мою газету, 
Меня «тупае» обозвал 
И был таков при этом.
Еще на ветке час сидел 
Я, опасаясь здраво. 
А были ль гиацинты там, 
Я не заметил, право.

Едва Диез замолк, экзаменаторы наперебой кинулись кричать:

– Пятистопный ямб! Пяти-, а не четырех! Вы до пяти умеете считать?!

– Рифма хромает на обе ноги! В последней строфе вообще наполовину отсутствует!

– И вообще, что за гнусная клевета? Единороги – прекрасные, эфирные создания, о которых лучшими бардами написано множество великолепных поэм! Вы же описали какое-то чудовище!

– Клевета? – вскипел Диез. – Все, все правда, от первого до последнего слова!

– Все правда? – ужаснулся старец с бородой и отшатнулся от Диеза, как от прокаженного. – Тогда ваше дело еще хуже, юноша… Только невежественные, примитивные люди сочиняют песни от первого до последнего слова о том, что видели сами, без капли художественного вымысла. Гора вижу – гора пою! Тьфу!!!

– Ну, знаете ли! – Диез окончательно рассвирепел. – Катитесь вы знаете куда со своей Академией!

Гордо вскинув на плечо ржавую монтировку, он удалился в сторону городских ворот. Провожая его взглядом, один из старцев вздохнул и грустно сказал другому:

– Эх, не кажется ли вам, коллега, что мы только что упустили очередной шанс заполучить к себе наконец первого студента?

Как Диез преступление расследовал

Устроив себе очередной привал, Диез курил бамбук и думал невероятно красивые мысли. Они носились туда-сюда в его голове, приятно щекоча мозжечок. Самые умные из них Диез озвучивал вслух.

– Банан большой, – с наслаждением выстраивал он сложную логическую цепочку, – но кожура его еще больше! О Великий, как я гениален!

– Плагиат, – отозвался Жар Гон. – Впрочем, у вас, любителей бамбука, мысли сходятся. Так что, может, и не плагиат, а традиция.

– Вот выйду на пенсию – напишу философский трактат! И философский роман. И философские мемуары…

– Иногда, – сообщил Жар Гон с иронией в голосе, ни к кому конкретно не обращаясь, – у меня появляется чувство, что я разговариваю сам с собой. Кажется, у этой болезни даже есть специальное название.

Диез выпустил изо рта очередной клуб ароматного дыма, и в этот момент завеса бамбуковых зарослей с треском распалась надвое, явив затуманенному взору героя человека в смешной синей куртке и синих же штанах.

– Мир тебе, Синий странник! – благодушно произнес Диез.

– Сам-то ты зеленый! – возмутился незнакомец, но тут же официальным тоном добавил: – Следуйте за мной, благородный дон. Будете свидетелем.

– Так у вас там свадьба? Невесту красть будем? – заинтересовался Диез, вскакивая на ноги. Земля под ним легонько покачивалась.

– Не свадьба, – значительно изрек незнакомец, воздев палец кверху. – Преступление.

Диез приуныл. Шампанское и бесплатная еда, похоже, накрывались медным тазом.

– А судя по тому, что я единственный здесь представитель властей, – продолжал незнакомец, – то я должен взять на себя миссию следователя.

– Ну так возьми. Раз ее никто до тебя не взял, значит, она ничья. А если ничья, то можно взять, – сказал Диез, радуясь, что способность изящно формулировать свои мысли еще не покинула его.

Нервно вздохнув, его собеседник развернулся и принялся протискиваться сквозь бамбуковые заросли, успевшие к тому времени вновь сомкнуться стеной. Диез последовал за ним. Идя по проделанному спутником коридору, он бормотал: «Я высокий, но бамбук еще выше…»

Спустя пару минут они оказались на небольшой полянке, посреди которой лежали обобранные останки Анонимного Анонимуса.

– А вы кто, кстати? – задал весьма своевременный вопрос Диез.

– Я – Чарльз Брукс. Полисмен, – буркнул человек в синем, вытягивая из нагрудного кармана сувенирный блокнотик с ручкой. – Вы знакомы с этим трупом? – Он ткнул концом ручки в сторону бездыханного тела. – То есть вы можете сказать, кто это?

– Это? Ну да. Это Анонимус, – ответил Диез.

– Анонимус? Хм… аноним… То есть вы его не знаете?

– Как это не знаю? Я же говорю: Анонимус это! Анонимный Анонимус!

Полисмен развернулся к Диезу, упер руки в бедра и открыл было рот для гневной тирады, но в этот момент на поляну за его спиной вынырнул жук-монстроуборщик, ухватил Анонимуса за воротник и поволок в кусты. Чарльз Брукс обернулся на шорох, уронил ручку с блокнотом и, нелепо взмахнув руками, кинулся за уползающим телом, хватая его за пятку.

– Отдай! Отдай труп, скотина! Эй, а вы что стоите? Помогите же мне!

Диез подошел сзади к полисмену, обхватил его за пояс и потащил на себя, но в этот момент жук сделал особенно свирепый рывок, выдернул ногу Анонимуса из рук полисмена и скрылся вместе с телом в кустах. Чарльз Брукс в отчаянии смотрел ему вслед. Спустя минуту он выпрямился.

– Можете перестать меня обнимать, – холодно сказал он Диезу. Диез помотал головой, удивленно посмотрел на свои руки и опустил их. – Что здесь вообще происходит?!

– Да ничего особенного, – сказал герой, зевая. – Кто-то срубил экспы, может, золотишка или трофей какой-то…

Полисмен сел на траву и схватился за голову.

– Кто-то. Убил. Кого-то, – раздельно произнес он. («Анонимуса», – вставил Диез.) Он. Ограбил. Его. И. Хотел. Закопать. Тело. Но. Что-то. Его. Спугнуло.

– Почему закопать? – удивленно спросил Диез. Вместо ответа полисмен указал на яму в дальнем конце поляны.

– А, так это он клад копал! – объяснил Диез, снисходительно глядя на полисмена. Вместо ответа тот вскочил и принялся мерять поляну шагами, бурча себе под нос: «Очевидно… Мотивы проясняются… Клад, закопанный предками… Семейная ссора при дележе богатства? Подлый удар в спину…»

– Ну почему в спину, – перебил Диез. – Судя по тому, что я увидел, его удачно шарахнули по лбу монтировкой. Подумать только, и у меня когда-то была такая… – с нежностью заключил он.

– Сумасшедший, – сказал Чарльз Брукс, глядя на него квадратными глазами. – Все вы тут ненормальные.

– Великий, ты слышишь?! – возмутился Диез. – Он еще и обзывается! Щас как дам больно.

– Ах так? Ну что ж, давай! Подходи! – Полисмен вскинул кулаки и запрыгал на месте, как резиновый мячик.

– Вели-и-икий! Сделай же что-нибудь!

С небес шандарахнула молния. Она угодила прямо в дерево, росшее на краю поляны; с дерева свалился увесистый сук и крепко огрел полисмена по голове.

– Ой, – сказал Брукс и рухнул на землю, закрыв глаза. Диез посмотрел на него долгим взглядом, покосился на небеса, затем вздохнул, с трудом запихал беднягу к себе в инвентарь и побрел в сторону города.

Пройдя ворота Годвилля, сердобольный Диез направился было в сторону ближайшей лечебницы, но тут полисмен пошевелился. Диез поспешно высадил его на землю, а сам отскочил подальше – на случай, если тот снова полезет в драку. Но Чарльз не собирался драться.

– Где я? – жалобно спросил он, растирая глаза кулаками. – Кто я?

Ухмыльнувшись, Диез принял самую пафосную свою позу и воскликнул:

– Добро пожаловать в Годвилль, юный приключенец! Здесь начинается твой путь…

Как Диез у бабушки отдыхал

Лил страшный ночной дождь. Диез Внезапный, шлепая по лужам, дрожал в своей титановой распашонке и тосковал по старой доброй шубе-дубе, которая хотя и давала защиту похуже, зато от непогоды укрывала на ура.

А ливень всё усиливался. Вскоре Диеза пребольно огрела по лбу увесистая градина. Герой заскрипел зубами и поддал ходу. Град уже сыпался с неба сплошным потоком – какие-то невоспитанные божьи дети наверняка распатронили наверху мешок с годовыми его запасами и принялись горстями швырять на землю. Судя по непрестанным раскатам грома, их родители в это время пили за чьё-то здоровье и постоянно чокались кружками. Тяжёлыми.

«У – п-природы – нет – плохой – п-погоды!» – злобно гундосил себе под нос Диез в такт шагам. – «Каждая – п-погода – ай! – б-благодать, дать-передать…»

Вдруг впереди мелькнул огонёк. Воспрявший духом Диез с удвоенной энергией зачапал к нему, разбрызгивая грязную воду. Огонёк оказался окном небольшой избушки, стоявшей на прогалине; герой мокрым орлом взлетел на крыльцо и забарабанил в дверь. Послышалось шарканье, и старческий голос спросил:

– Кто тама?

– Я приключенец! Заплутал маленько! П-пустите об-богреться, совсем замёрз и п-промок до нитки! – отклацал зубами Диез, исполняя зажигательный танец «чунга-чанга на северном полюсе».

– А приключенец добрый али злой?

– Добрый, добрый! – герой из последних сил заулыбался, демонстрируя свою добрую и незлобивую сущность.

– Ну тогда входи. Только ноги оботри-то…

Хозяйка избушки – бабуля с добрыми подслеповатыми глазами – с порога атаковала Диеза заботой. Невзирая на слабые протесты героя, она буквально стащила с него мокрую одежду, заставила искупаться в бадье с горячей водой и накормила ужином. Диез нажрался от пуза. Когда он заканчивал вымазывать тарелку корочкой хлеба, его уже ждала постель, приготовленная хозяйкой на широкой лавке. Блаженно ныряя носом в подушку, Диез промурлыкал себе под нос:

– Есть же на свете добрые люди…

– Конечно, есть, – согласился Жар Гон. – В газете говорят, что сорок четыре процента. Чай, «Годвилль сегодня» – не забор, что попало не напишут.

Но герой уже дрых без задних ног и ничего не услышал.

Диезу снился великолепный сон. В этом сне он уселся за столик в таверне, и грудастая смазливая официантка выставляет перед ним одну за другой кружки пива. Диез потянулся к ближайшей кружке, но вожделенная ёмкость с пивом, дрогнув, поползла прочь. «А вроде не пил еще!» – обалдело подумал герой, вскинул глаза и увидел, что официантка, скорчив злобную рожу, тянет дальний край скатерти на себя. Недолго думая, он сграбастал ближний край, дернул…

...и проснулся. Бабушка с добрыми глазами решительно стягивала с него одеяло и что-то говорила. Диез прислушался.

– Вставай, добрый молодец, – повторяла хозяйка. – Солнышко скоро совсем встанет, пора и на огород.

– На огород?! – выпучив глаза, переспросил Диез.

– Ну да. Ты вчера у меня кушал? Кушал. Чаи гонял? Гонял. Горячей водичкой мылся? Мылся. Значит, сегодня на огороде поработать должен.

– Бабушка! – взмолился Диез. – Я же не просил… А может, я вам лучше золота отсыплю?

Старушка подбоченилась и взглянула на него сверху вниз. Под тяжестью ее взгляда голова Диеза еще глубже погрузилась в подушку.

– Золото? Ну и скажи мне, на кой ляд мне в лесу твоё золото? Монисты я себе покупать буду, что ли? Не-е, голубчик, тут у нас энта, как ево… Дача! То ись натуральное хозяйство!

Диез вылез из теплой постели и с надеждой глянул в окно, ожидая увидеть там хотя бы грибной дождичек. Но, как назло, за ночь распогодилось. Угрюмо натягивая выданную бабкой одежду, Диез украдкой позыркал по сторонам в поисках своего снаряжения. Заметив это, старушка сурово предупредила:

– Амуницию твою я в сарайчике заперла. А шоб не сбёг.

...Надрываясь и пыхтя, Диез ворочал лопатой мокрую тяжелую землю. Пот лил с него ручьями. Старушка, примостившись на соседней грядке, покрикивала:

– Эй, веселее работай, голубчик! Что ж за герои такие слабосильные пошли: мечами махають, а лопатой помахать не могуть!

– Я и так… весело работаю, – прохрипел Диез, отдуваясь. – Об…хихикаться можно.

Жар Гон с сочувствием смотрел на него сверху, но предпочитал не вмешиваться. Он не понаслышке знал о том, что такое бабушка, вооруженная огородом.

Лопата Диеза стукнулась об что-то твердое. «Золотой кирпич!» – пронеслось в голове у героя. Усталости как не бывало. Он принялся вгрызаться в землю с таким остервенением, будто всю жизнь мечтал лишь о том, чтобы копать, и впервые за долгие годы дорвался до лопаты.

– Э! Э! – вывел его из копательного транса окрик старухи. – Колодец у меня уже есть, гостюшка, второго копать не надо!

– Но… но… – Диез замычал, лихорадочно пытаясь сообразить, как бы прокопать еще немного, не открывая бабке природы своего внезапного энтузиазма. – Мне понравилось копать! Второе дыхание открылось!

Бабка расцвела в улыбке:

– Тогда, добрый молодец, у меня для тебя подарочек. За хатой есть еще одно поле: вот его тоже можешь вскопать. Раз уж ты энто дело так полюбил. А с энтой ямой больше не ковыряйся, давай другую копай. Хотя… – глаза старухи подозрительно сощурились, – али ты нашел там чево?

Она засеменила к нему. Воткнув с размаху лопату в землю, Диез пал на колени и воззвал к небесам:

– Великий! Она – лишь старая женщина! И я не могу поднять на нее руку! Тем более, что у меня нет моего ядрёного ружья! Но во имя твоего храма!..

Жар Гон вздохнул, прошептал «ну, ради храма…», прикрыл одной рукой глаза, а другой метнул молнию. Красивая, как спецэффект в фильме, молния ударила в стенку небольшого деревянного сарая, стоявшего на краю поля. Громыхнул гром. Бабка с воплем плюхнулась между грядок, крича про кару небесную и закрывая голову руками. Диез мгновенно ухватил лопату, снял последний слой земли с кирпича, запихал драгоценный слиток за пазуху и рванул к сарайчику, в стенке которого дымилась обугленная дыра. Сграбастав там всё свое снаряжение, Диез бросился в сторону леса – только пятки засверкали. Вслед ему неслись гневные вопли бабки:

– Сто-ой! Стой, паразит! А как же картошечка?!

Как несложно догадаться, Диез не остановился. Жар Гон наблюдал за ним не без зависти. Ему еще никогда не удавалось так легко отделаться от работы на огороде.

Забравшись глубоко в чащу, Диез прислушался к своим внутренним ощущениям и огорченно сказал:

– Ну вот! Теперь я не такой уж и добрый приключенец! Ну ничего… всё ради храма.

Поздно вечером Диез, как честный мужчина, решил расплатиться с женщиной, под чьим кровом он провел ночь. Крадучись, он поднялся на крыльцо избушки, опустил перед дверью аккуратно свёрнутую одежду и положил рядом несколько червонцев. Одна из монет глухо звякнула.

– Кто тама? – спросил из-за двери старушечий голос.

Так быстро Диез Внезапный еще никогда не бегал.

Как Диезу судьбу предсказывали

Полчаса отчаянного торга, стучания кулаком по столу и воплей «не китайское, босяком буду!» - и Диез покинул лавку торговца с полными карманами золотых. Обретённое богатство окрыляло. Еще пара тысяч, и он спокойно смог бы повторить трюк с хождением по воде без всякой помощи свыше. Глядя на летящую походку своего героя, Жар Гон почувствовал, как в нем пробуждается сумасшедший учёный: он схватился за карандаш и застрочил на ближайшем облаке формулы, рассчитывая подъёмную силу денег.

Распиханные по нескольким кошелькам монеты, как мощный магнит, воздействовали на внутренний компас Диеза, отклоняя его стрелку в сторону ближайшего кабака. Можно было смело приступать к порче недавно поправленного здоровья.

«Ковёр-самолёт на золотой тяге», - подумал Жар Гон, восторженно прикусывая карандаш. - «Это будет сенсация!»

Диез тем временем обнаружил, что нечто мешает его свободному полёту в сторону кабака. Опустив глаза, он обнаружил, что перед ним стоит смуглая женщина в цветастом платке, с серьгами в виде полумесяцев.

- Ты! - сурово сказала женщина, ткнув в него пальцем. - Я должна тебя предостеречь, герой, от судьбы несчастливой, от кривой дороженьки!

- От чего-чего? - не понял Диез. В ответ женщина закатила глаза и простонала:

- Вижу, ви-ижу опасность... Вижу тёмный лес и молнию, слышу гром и молитву, вижу... вижу сражение! Бой не на жизнь, а на смерть! Вижу...

- Что, что еще ты видишь? - заволновался Диез.

- Ничего больше не вижу, - деловито сказала женщина и протянула руку. - Давай золото, тогда буду дальше говорить.

Диез неохотно вытащил из кармана пару червонцев и положил женщине на ладонь. Червонцы печально звякнули. Женщина поводила свободной рукой над монетами, вновь закатила глаза и забормотала:

- Дом казённый, туз червонный, трое сбоку, ваших нет... Мало! Мало золота! Плохо видно будущее! - Она затрясла головой, прижимая руки к груди. Пока Диез глазел на пляску полумесяцев в ее ушах, женщина сделала едва заметный жест, и монеты исчезли где-то в складках ее одеяния. - Ну же! Чего ждешь? Спасти хочу тебя, соколика, тебе же ещё жить и жить, такой молодой, такой красивый... - запричитала она, протягивая Диезу на сей раз обе руки, сложенные лодочкой. Диез испуганно выгреб из карманов пару набитых кошельков и опустил в лодочку, разом раздавшуюся до размеров ковчега. Женщина всплеснула руками - кошельки при этом загадочным образом исчезли - и затараторила:

- Ой, горюшко тебе, горюшко! Дама-то твоя червонная замужем за королём-то трефовым! Стар король, да ревнив! Как прознает он про любовь вашу, как подстережёт тебя в лесу тёмной ноченькой и ударит в спину предательски! - Женщина взмахнула руками, сделав пару зловещих пассов, и уставилась прямо в глаза Диезу, сверля его взглядом. - Но есть для тебя спасение! Отдай мне всё золото, всё, что есть, до монеточки, и дам я тебе зелье чудодейственное!

Диез принялся дрожащими руками потрошить свои карманы один за другим. Когда последние монетки упали в подставленный женщиной подол, в ее руках появился небольшой пакетик. Она сунула его Диезу, жарко шепча:

- Половину - себе, половину - ей, подсыпать в вино красное, и пройдёт страсть твоя погибельная, и останешься жив-живёхонек!

Диез медленно сжал в кулаке пакетик, и тут червячок сомнения, точивший его последние пару минут, внезапно вырос до размеров упитанного питона. И грызанул от души.

- Погоди-ка, - сказал Диез, - ведь у меня, того... нет никакой дамы. Ни червонной, ни еще какой.

Женщина в цветастом платке широко улыбнулась, сверкнув золотыми зубами: - Так оно же и к лучшему, соколик! Не будет тебе смерти от кинжала ревнивца - значит, жить будешь долго и счастливо!

В следующую секунду женщина растворилась в толпе. Диез стоял столбом, начиная смутно осознавать, что вляпался во что-то крайне неприятное. В этот момент Жар Гон оторвался от своих вычислений и вновь глянул на землю, чтобы внести поправки на скорость ветра и рождаемость в Пивнотауне. Увидев замершего героя, Великий схватился за голову.

- Олух несчастный! - завопил он во всё горло. - Куда деньги девал? Такой эксперимент запорол!!!

«...Деньги!!!» - пронеслось в голове у Диеза. Это вывело его из ступора не хуже удара молнии. Подскочив, он стал оглядываться по сторонам в поисках так ловко облапошившей его незнакомки. В толпе неподалёку мелькал знакомый цветастый платок. Диез галопом понёсся к нему, расталкивая прохожих локтями; добежав, он ухватил обладательницу платка за плечи и рывком развернул к себе.

На него, ошеломленная таким поворотом событий, смотрела совершенно незнакомая старушка.

Смешавшийся Диез принялся было бормотать извинения, но в этот момент его грубо оттеснила в сторону стайка гоблинов, верещащих: «Отвали! Это наша бабушка, и мы её переводим!» Окружив старушку тесным кольцом, они с торжеством принялись переводить ее через дорогу. На другой стороне улицы наготове стояла еще одна гоблинская шайка, ждущая своей очереди.

Диез хлюпнул носом. Этот хлюп прозвучал так жалобно, что Жар Гон, позабыв о собственных сетованиях на проваленный эксперимент, решил утешить непутёвого подопечного. «Может, еще не поздно», - подумал он и сделал хорошо.

В квартале от Диеза раздался дикий визг, за которым последовала нецензурная брань. «Эх, что мне терять!» - подумал Диез и двинулся в сторону, откуда доносились вопли. Он надеялся немедленно встрять в какую-нибудь уличную драку и тем самым отвлечь себя от грустных дум о собственной дурости.

Они столкнулись на полпути, герой и изрыгающая проклятия смуглая женщина, от которой клубами валил дым. Бросившись ей навстречу, Диез как раз успел подхватить... нет, не женщину, а золотой кирпич, который выпал из прожжённой в её одеяниях дыры.

- С первого раза сплавился! - гордо воскликнул Жар Гон. - Вы это видели?

- Сдачу оставь себе! - бросил через плечо Диез, запихивая кирпич в котомку и поспешно ретируясь с места происшествия. Забежав за угол, он увидел одиноко стоящую посреди дороги старушку - видимо, гоблины бросили её, заинтересовавшись криками поблизости. Диез подошёл к старушке, вежливо взял ее под руку и перевёл на другую сторону.

- Спасибо, милок, - растроганно прошамкала старушка. - Глаза у тебя добрые... хочешь, по руке тебе погадаю?

Ответом ей был вопль «Не-не-не-не-не!» и быстро затихающее вдалеке шлёпанье ног.

Как Диез чуть в акции не поучаствовал

Торговец выскочил из кустов перед Диезом, будто чёртик из табакерки. Его лицо светилось такой неподдельной радостью, что герой невольно попятился под напором этих лучей добра.

- Здравствуйте! - воскликнул торговец. Сияя, он схватил Диеза за руку и с чувством тряхнул её. - Вы не представляете, как вам сегодня повезло!

- Не представляю, - честно сознался Диез Внезапный. - А как?

- У вас есть возможность стать участником уникальной акции, которую мы проводим только сегодня!

Диезу вздрогнул при слове «мы» - ему представилось, как со всех сторон подходят такие же улыбчивые торговцы, постепенно сжимая кольцо. Оглянувшись для проверки, он перевел дух и спросил:

- А «мы» - это кто?

- «Мы» - это компания «Ай Вон», продукцию которой я имею честь представлять вам сегодня! - гладко оттарабанил торговец. - Встретив меня сегодня, вы ав-то-ма-ти-чес-ки становитесь участником нашей сегодняшней акции! Подумать только: никуда не нужно идти, не надо заполнять никакие бумаги - у вас уже есть право воспользоваться нашим предложением!

- А что за предложение-то? - вставил Диез. Его сознание барахталось в стремительном потоке слов, извергаемом устами торговца.

Торговец подобрался, приосанился и раздвинул улыбку еще на пару зубов вширь.

- Это - Универсальный! Очиститель! Для! Доспехов! И! Кожи! Лица! Под! Названием! «Клин Ит»!

- Офигеть... - только и сумел выдавить из себя Диез.

- С нашим Универсальным Очистителем «Клин Ит» вы забудете о прыщах и ржавчине! Вы сможете в любую секунду избавиться от пота, пыли и неприятного запаха! Вот, взгляните!

Торговец вытянул из сумки и залихватским жестом развернул плакат, на котором был изображен мускулистый загорелый блондин. У блондина были модные доспехи от «Душши и Граббани», синие глаза и подбородок супергероя. Одной рукой он отмахивался от толпы наседающих на него монстров, а другой щедро плескал на себя синеватую жидкость из бутыли. Комплекс неполноценности Диеза, получив такой стимул к развитию, немедленно принялся разрастаться, бесцеремонно вытесняя с насиженных мест здравый смысл и самоиронию.

Пока Диез не опомнился, торговец нанёс завершающий удар вне очереди:

- И все это великолепие - практически даром! Всего за 12 999 золотых!

Диез, не отрывая глаз от плаката, полез в котомку за кошельком и принялся наощупь пересчитывать наличность.

- О нет! - возопил он после пересчёта. - Похоже, мне не хватает каких-то 12 954 золотых!

- Не торопитесь, подумайте, - торговец был сама доброжелательность. - Кстати, совсем забыл о скидке для постоянных клиентов. С ней стоимость Универсального Очистителя составит всего лишь 9 999 золотых!

- Но я же не... ммпф! - Ладонь Диеза практически сама по себе взметнулась и запечатала своему хозяину рот. «Конечно, я не могу быть его постоянным клиентом!» - пронеслось в голове у героя. - «Я этого хмыря с улыбочкой вообще впервые вижу. Но если я ему об этом скажу, скидки не будет! Наверно, он меня с кем-то спутал. Но я притворюсь, будто всё идёт, как и должно. Кто я такой, чтобы мешать ему самого себя обманывать? Хе-хе-хе».

- Хе-хе-хе, - рассеянно выдал Диез, вторя собственным мыслям.

- Хе-хе-хе! - радостно поддержал его торговец. - Как вы правы, действительно хе-хе-хе!

- Послушайте, - сказал Диез, стараясь не скатиться в умоляющий тон, - у меня тут немножко не хватает. Мы не могли бы как-нибудь... э-э... договориться?

- Конечно, могли бы! - улыбка торговца растянулась так угрожающе широко, что казалось, будто уголки его рта вот-вот сойдутся на затылке. - У нас предусмотрена специальная программа для клиентов, приобретающих товар в кредит! В этом случае мы можем распределить всю требуемую сумму, скажем, на месяц, в продолжение которого вы будете ежедневно предоставлять в распоряжение компании золотой кирпич. Стоимость золотого кирпича приравнивается к трёмстам золотым. Ну как, согласны?

- Согла...

Великолепная радуга засияла над лесом, на мгновение ослепив Диеза. Вслед за этим громоподобный голос пробурчал: «Черт, опять кнопкой ошибся!»

Небо моментально потускнело. Ветвистая молния шарахнула одновременно по герою и торговцу. Торговец взвизгнул, выронил обуглившуюся сумку и пустился наутёк, оставив Диеза приходить в себя после удара. Неожиданный сеанс электротерапии оказал, как ни странно, целебное воздействие на рассудок героя. Комплекс неполноценности, бурча «а что я, что я...», сдулся, заняв положенное ему место.

Диез наклонился и принялся копаться в той обгорелой кучке, что осталась от сумки. Спустя минуту он поднял голову и оскорблённо сказал, обращаясь к очистившемуся небу:

- Великий, я уже понял, что эта цена была не совсем справедливой! Да, меня немножко обманули, с кем не бывает. Но зачем, скажи на милость, тебе понадобилось испепелить сумку вместе с Очистителем?!

Как Диез всё в сравнении познавал

Диез Внезапный, разувшись, шлёпал по мелководью вдоль реки и радовался жизни. Журчала вода, шелестела листва, пели птицы. Диез остановился и прислушался.

- Ах, как красиво поёт! - умилившись, воскликнул он. - Слышишь птичку, Великий? Это, наверно, соловей...

- Кар-р-р! - подтвердил соловей из кустов.

Жар Гон натренированным жестом прикрыл глаза рукой.

В следующий момент идиллическая картина была нарушена самым варварским образом. На Диеза с воплем «А-а-а!» из кустов вылетел приключенец со стоящей дыбом шевелюрой. Дико вращая глазами, он попытался затормозить, но было поздно - оба героя рухнули в речку. Диез оказался снизу.

- Ты что, совсем обалдел? - заорал он, спихивая с себя незнакомца. - Куда прёшь, идиот?

- Прости! Прости, пожалуйста! - Незнакомый герой вскочил на ноги и засуетился вокруг Диеза, ворочающегося в своих тяжелых доспехах, как опрокинутая на спину черепаха. - Сейчас я тебе помогу! О моя головушка, это всё нервы, нервы, етить твою прабабушку... Ну вот! Опять! - заорал он, отскакивая в сторону и тыча в небо дрожащей рукой. - Ты видишь? Видишь?

Диез запрокинул голову, насколько это было возможно сделать, лежа спиной в воде, и вгляделся в небо. Ничего странного.

- Небо. Солнце. Облака, - сказал он, пожимая плечами.

Незнакомый приключенец сиротливо обхватил себя за плечи.

- А я, - прошептал он, - там вижу слова.

- И какие же? - Диезу наконец удалось подняться, и он критически оценивал ущерб, нанесенный пожиткам купанием.

- Всё те же! «Изучай трофеи молись копай»! - взвизгнул вдруг неизвестный герой, подпрыгнув на месте. - Они повсюду! Вот! Видишь? - Он сунул Диезу под нос страницу своего дневника, исчёрканного вдоль и поперёк. - Вот эти кляксы, присмотрись! Почти то же самое: «Копай лечись молись»! А еще тут муравьи всякие ползают, лягушки падают, деревья разговаривают...

Оборвав себя на полуслове, приключенец упал на колени и приложил ухо к земле. Диез присел на корточки и заглянул ему в лицо.

- А там-то что?

- Молись и жертвуй, - пробормотал герой. Не вставая с колен, он забубнил какую-то унылую молитву, периодически отбивая поклоны. Домолившись, он поднялся, посмотрел куда-то за спину Диезу и тихо, обреченно икнул.

- Ты когда-нибудь видел, - спросил он дребезжащим голосом, - гигантского червя, бороздящего пески пустыни подобно огромному кораблю? У него еще какой-то мужик на спине стоит. По-моему, я схожу с ума. Третий день уже не сплю. Только прилягу вздремнуть, как меня будят криком: «Добывай сокровища ищи клад лечись». Вчера видел пять горящих кустов, и все как один требовали: «Выполняй задание ищи копай». Руки дрожат. В голове мутится. А-ах...

Несчастный собеседник Диеза мягко опустился на землю, подложил руки под щеку и захрапел. Диез наклонился, неуклюже похлопал страдальца по плечу и уселся рядом, охраняя его сон с кувалдометром в руках.

Измученный приключенец продрых восемь часов. За это время Диез пресек попытки трёх монстров свеситься с дерева и что-то гаркнуть в ухо спящему, затоптал нору, из которой пытался выкарабкаться Щекотилло, и несколько раз прогонял босяков с подозрительными табличками. К концу своего добровольного дежурства он уже сам валился с ног, потеряв счет всяким блуждающим огонькам, юродивым и говорящим попугаям. Наконец выспавшийся герой открыл глаза.

- Спасибо, - сказал он и блаженно улыбнулся. - Я не могу в это поверить, впервые за...

На берег реки с грохотом вывалился Радужный Элементаль и рявкнул:

- Не спи выполняй задание быстрее!

Охнув, приключенец моментально подскочил и улепетнул куда-то в заросли, причитая на ходу. Диез же аккуратно расстелил молитвенный коврик, встал на колени и вознёс горячую благодарственную молитву своему Великому. На голову Диезу немедленно свалилась сосновая ветка, выбившая из глаз героя искры и слова «Вот видишь, всё познаётся в сравнении!»

- Упс, - сказал Жар Гон. На сей раз про себя - на всякий случай.

Как Диез самостоятельности учился

Диез Внезапный любил поныть, особенно в ненастную погоду.

- Вели-икий, - канючил он, добивая метким ударом Ржавый Серверный Шкаф, - я зверюшку хачу-у...

- Так заведи, кто тебе не даёт, - бурчал себе под нос Жар Гон, занятый поисками ответа на Самый Главный Вопрос.

- Ну почему-у у всех есть, а у меня нет, я что, самый плохо-ой, - продолжал ныть Диез, усердно ковыряясь в поверженном противнике. - Может, я у тебя вообще приёмный?

- Нет! - рявкнул Жар Гон, теряя терпение и отшвыривая газету с кроссвордом. - Я тебя лично родил! Этими вот руками!

- Я неудачник, - всхлипывал Диез, ссыпая в карман добытую сотню золотых.

Жар Гон порылся по карманам в поисках молнии, но нашёл только завалявшуюся со вчерашнего дня радугу. С отвращением отдёрнув руку, он зарычал:

- Ох, доведёшь ты меня однажды... Перестану быть добреньким, тогда узнаешь, почём фунт драконьего лиха. Никаких больше мешков с едой. Никаких дождей из зелёнки! Никаких плюшек! Никаких каникул! У тебя больше никогда не будет дня рождения!!!

- Ения!.. ения!.. ою... ать... - отозвалось эхо. Облака задрожали, тряся мучнистыми боками. Стая странствующих голубей сбилась с курса и отбомбилась в двух шагах от испуганного героя.

Диез высунул голову из плеч и посмотрел вслед улетающей стае.

- Сезонная мигрень, - задумчиво прокомментировал он. - То есть мигрёж.

- Миграция, балбес!.. О! «Миграция»! - оживился Жар Гон, подобрал газету и вписал в кроссворд недостающее слово.

- Великий, а ведь ты бы мог помочь, если бы захотел, - спустя какое-то время завёл прежнюю пластинку Диез. - Если сам не умеешь, может, ты бы у других богов спросил? Есть же у вас какой-нибудь клуб или форум, где небожители делятся опытом?

Жар Гон свирепо щелкнул зубами и уткнулся в газету. «Так, не нервничать», - усиленно думал он, - «надо успокоиться. Как там мне советовали расслабляться... Ах да. Один Администратор Годвилля, два Администратора Годвилля...»

Двести двадцать седьмой Администратор Годвилля, не дождавшись, пока его посчитают, убрёл обратно в леса. Жар Гон этого не заметил. Он уже спал, слегка похрапывая, и от его мерного дыхания трепетал газетный лист со статьей «Будь примитивнее, или как найти общий язык с тупае».

Проснувшись, Жар Гон сварил себе чашечку кофе и глянул на землю. Его неприкаянный герой всё так же бродил по дорогам в полном одиночестве. Вздохнув, бог попытался сотворить чудо.

- Сим повелеваю тебе, герой, немедля завести себе питомца! - сказал он самым божеским из своих голосов и потряс руками в попытке изобразить магические пассы. - Повелеваю сим... Сим-салабим, сезам, откройся. Курлы-мурлы, пырышки-пупырышки... Тьфу! Чушь какая. Кхм. Так. Герой! Заведи себе зверя. Животную найди, говорю. Нет, я так не могу, это глупо и бесполезно.

Кроссворд не решался, пасьянс не сходился, крокодил не ловился. Чтобы отвлечь себя и героя от грустных дум, Жар Гон сводил Диеза на Арену, но безуспешно. Серией метеоритов Диез был аккуратно раскатан по аренной траве производства компании «Гринсофт» - лучшего производителя синтетических и натуральных покрытий для... (здесь закончились оплаченные ими 75 символов рекламного пространства. Жлобы эти «Гринсофт».)

- Толку от тебя, как от козла молока! Еще и питомца тебе! - окрысился Жар Гон. - А я, может, тоже о чем-то в этой жизни мечтаю! И заметь, не так уж многого хочу. Всего лишь храм. Мы не гордые, согласные и на однокомнатный, с совмещенным санузлом и без евроремонта!

Высказав все это, Жар Гон повернулся к герою спиной - то есть улегся на облако лицом кверху, закинул руки за голову и принялся называть в честь себя самые красивые звёзды на небосклоне. Но не прошло и получаса, как его внимание привлекли радостные крики с земли. Перекатившись на бок, Жар Гон выглянул в дырку между облаками и увидел, как Диез восторженно тискает и прижимает к груди маленького мозгового слизня.

- Мой хороший! Мой малыш! Мой Стич! - восклицал Диез. - Великий! Посмотри, какой он у меня славный! Стич, знакомься: вон там, на небе - мой Великий. Он бог. Великий, знакомься: это Стич. Он мозговой слизень.

- Очень приятно, - криво усмехнулся Жар Гон. - Ты бы себе еще мозговых тараканов завёл. Впрочем, кому я это советую... Ай-яй, ну не целуй же ты его так! Там же микробы! А то как вкачу тебе сорок молний в живот от бешенства!..

Как Диез высокого и чистого искал

Диезу Внезапному катастрофически не везло на любовном фронте. Настолько, что его уже стоило бы переименовать в любовный тыл.

- Женщины любят настоящих мужиков, - делился с ним опытом один знакомый герой. - Грубых! Сильных! Бесцеремонных! Чтобы она смотрела на тебя и понимала, что ты хоть сейчас можешь ее схватить, взвалить на плечо и утащить в пещеру. Как первобытный годвилькантроп. Они, женщины, от этого млеют.

И Диез старался поддерживать свой имидж крутого героя:

- А я ему - р-раз! И по башке - н-на! А он: у-у-у! А я такой: шо-о, не нра-а? И ка-ак...

Тут слушательница вспоминала, что забыла в гильдии включенный утюг. Или не успела выгулять своего котопса. Или недозанякала очередную кавайную девочку.

- Я помогу! - вызывался галантный Диез.

- Да ну что вы, не стоит, - отмахивалась дама и исчезала со скоростью мысли Демиурга.

- ...Забудь, это дурацкая стратегия, ваще, - авторитетно утверждал другой знакомый герой. - Девушки любят, когда парня можно пожалеть. Смекаешь? Типа как ты доверяешь ей настолько, что можешь пожаловаться на жизнь. И не боишься, ваще, показаться при этом слабым. А значит, на самом деле ты - сильный!

- Ерунда какая-то. Ничего не понимаю! - пожаловался Диез.

- Значит, мало выпил! - еще авторитетнее отрезал собутыльник. - Возьми еще пару кружек, и я тебе все объясню, ваще. На пальцах.

Диез уважительно осмотрел предложенную ему фигуру из пальцев и, покачиваясь, побрёл к барной стойке.

- ...Них-хто мня не понимает! Ик! - дышал Диез винными парами в ухо кудрявой героине. - Был у меня эта-а... питомец! Стич! Вот он - понимал! И шо ты думаешь? Помер! У меня такая дыпресия была... ик! Большая! Пребольшая! Ну ваще огромная...

- Слушай, добром прошу - уйди, а? - вздохнула героиня. - А то в лоб дам.

- И них-хто меня не любит... - расстроенно шептал Диез, плетясь в гостиницу. Его ноги выписывали такие замысловатые кренделя, что мастера каллиграфии удавились бы от зависти.

Наутро было похмелье. Голова Диеза проявила сепаратистские наклонности и громко заявила о своем желании отделиться от остального тела. Лишь ценой невероятных усилий и трёх пузырьков зелёнки герой уговорил ее остаться на плечах. К полудню полегчало.

- Я, кажется, понял, почему все монстры Годвилля такие злые, - поделился Диез соображениями с Жар Гоном. - Они все - мужики. То есть самцы. Ты вот видел когда-нибудь самку Эскадрона Валар Летучих?! Я - нет! Вот они без женщин и того... сублимируют. Всех подряд. Где поймают, там и сублимируют.

- Я давно подозревал, что высублимировал гения, - кисло сказал Жар Гон.

Третий знакомый Диеза с ходу забраковал все предыдущие советы.

- Женщины не любят неудачников! - он агрессивно взмахнул перед лицом Диеза шипастой пикой. - У нытиков нет шансов! Главное - это позитив и уверенность в себе. И побольше улыбайся!

Диез отправился претворять новую идею в жизнь. Увы, окрестности Злыденьска, куда занесло героя накануне, были угрюмы и безлюдны. Древесные стволы зловеще чернели в тумане. В лесной чащобе глухо рычали лишенные женской ласки монстры. Похоже, они очень ждали Диеза или какого-нибудь другого приключенца, чтобы насублимироваться вволю.

Наконец туман начал рассеиваться, и Диез вышел на небольшую полянку. Посреди нее на корточках сидела девушка в длинном черном плаще. Она чертила пятиконечную звезду. Неподалеку кучкой валялись чёрные свечи.

- Здравствуй, красавица! - воскликнул Диез, широко и позитивно улыбаясь. Девушка раздраженно дернула плечом.

- Как тебя зовут, милая? - жизнерадостно спросил Диез. На сей раз девушка подняла голову и наградила героя ледяным взглядом. Диез поёжился и с деланной бодростью продолжил: - Может быть, ты - Царевна Несмеяна?

- Я - Истерия Морбидо Летальная! - отчеканила девушка, глядя ему прямо в глаза.

- У тебя очень красивое имя, - выдавил из себя Диез. - Тебе кто-нибудь говорил, как оно тебе идёт?

Девушка встала, отряхнула плащ и вытащила из его складок странного вида черный молот с крюком на одном конце. Мягким кошачьим шагом она стала приближаться к Диезу.

- Хорошая погода, не правда ли, солнышко? - затараторил Диез. Девушка подходила всё ближе. - Как насчет прогуля-а-а!..

Молот свистнул в дюйме от плеча Диеза. Недолго думая, он развернулся и бросился бежать. Девушка всё так же молча неслась следом за ним. К счастью, Диез бежал быстрее, поскольку длинный чёрный плащ, возможно, и красив, но уж никак не приспособлен для беготни по зарослям.

В очередной раз оглянувшись, Диез увидел, что девушка в черном, всей спиной излучая презрение, возвращается к недочерченной пентаграмме. Герой облегченно вздохнул и хотел было остановиться, но перед этим сделал еще один шаг. И этот шаг оказался лишним. А расщелина, замаскированная кустами, - очень и очень глубокой.

Диез пришел в себя в Годвилле - без единой монетки в кармане, злой и обиженный на весь мир. Грубо растолкав монахов, которые наперебой поздравляли его с воскрешением, он подхватил свою амуницию и понесся к выходу, стремясь поскорее сорвать на ком-нибудь злость.

«Кто-нибудь» подвернулся Диезу очень скоро, прямо за воротами города. Герой ураганом налетел на незнакомого приключенца и принялся дубасить его почём зря и по чём попало. Незнакомец отбивался храбро, но, пропустив парочку особо подлых ударов, упал на тропинку и затих. Из придорожных кустов донеслись рассерженные крики проигравших пари белок.

- Хорошо подрались, - глухо донесся из-под чужого шлема женский голос.

- Ого, - опешил Диез. - Я тебя не сильно... э-э... повредил?

- Не очень. - Из-под шлема вынырнуло милое девичье личико с фингалом под цвет глаз. - Только плечо что-то тянет. Не разомнёшь?

Через пару часов Диез и его новая знакомая расстались, весьма довольные друг другом.

- Великий! Хочешь, научу тебя, как наладить личную жизнь? - заботливо спросил Диез. - Сперва надо умереть, это почти не больно...